— Пусть так. Мы как никак скоро станем РООД-СТВЕЕН-НИКАМИ, — по слогам протяжно произнёс Меньшиков.
Через пару минут в помещение вошли пятеро молодых людей. На всех были надеты парадные мантии, из чего я сделал вывод, что они приехали ко мне сразу с бала.
Последним в столовую зашел молодой человек, перед которым расступились остальные, из чего я сделал вывод, что это и есть Солженицын.
На вид тому было лет двадцать. Хорошо сложён, колючий взгляд карих глаз. Прям бросалось в глаза всё его благородство.
Его взгляд ненадолго остановился на Меньшикове, который делал вид, что не обращает на них внимания.
— Меня зовут Исаакий Викентьевич Ля Солженицын, прошу прощения за столь поздний визит, — произнёс он, по-видимому, собравшись с мыслями
— Присаживайтесь, граф, — указал Серек на стул, который находился напротив Меньшикова. Исаакий несколько секунд пристально смотрел на деда, после чего отвёл взгляд и сел на предложенное место.
— Чем обязан? — спросил дед.
— На самом деле я прибыл поговорить с Яраром Де Тьером, — сказал он, посмотрев на меня.
— Если Вас не смутит наше присутствие здесь, то я не имею ничего против. Задавайте! — сказал дед.
— Благодарю, — слегка поклонился Исаакий. — Ярар Де Тьер, скажите, Вам бы понравилось, если бы я переманивал Ваших людей?
Честно признаться, я не ожидал от Солженицына такого хода. Со стороны это должно быть выглядело будто старший поучает младшего.
— Думаю, что нет, — ответил я. — Однако я не могу понять Вашего негодования. Насколько мне известно, Вы не рвались сделать для него то же самое. Также мне известна причина из-за чего Матвеев вызвал Вас на дуэль.
Солженицын вообще никак не отреагировал на мои слова. Ни одной эмоции не появилось на его лице. Он продолжил гнуть свою линию поведения.
— Тогда Вы тем более должны понимать, что у нас с ним непростые взаимоотношения. И Вам не следовало лезть не в своё дело.
— Давайте откровенно, — сказал я.
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. И когда граф потянулся за тем, чтобы снять с левой руки перчатку…
— Если ты продолжишь, я не дам за твою жизнь и ломаного гроша, — делая вид, что рассматривает свои ногти, произнёс Меньшиков.