Ведь, насколько я помнил, мать Светланы та ещё стерва, даром что лицом вышла, но погибший архимаг на то и сильнейший, чтобы получать всё самое лучшее.
Наконец-то вышла Светлана, которая, не здороваясь со мной, села в карету.
Виктор поджал губы показывая, как он недоволен поведением хоть и не единоутробной, но всё же сестры.
— Что ж, — постарался свести он всё на шутку, — желаю вам там повеселиться! Дорогая сестра, — заглянул Меньшиков карету, — ВЕДИ СЕБЯ хорошо и помни, что по окончанию бала ты должна найти меня.
Попрощавшись с Виктором, я пропустил дуэнью вперед, после чего сел в карету сам. Только дурак не понял бы, что Светлану, мягко говоря, предупредили от глупых действий. А то, что Меньшикову доложат о каждом шаге Светланы, мне было плевать."
"На самом деле я не хотел ехать на бал. Я приглашал Светлану затем, чтобы показать полную лояльность тогда ещё живому архимагу. Хоть и мелочь, но в подсознании людей они всегда откладываются положительно.
— Какой прекрасный сегодня вечер, — холодным тоном произнесла Света.
— Соглашусь с Вами, вечер и впрямь прекрасный. И Вы сегодня выглядите чудесно.
Она кивнула.
— Давай будем считать, что мы хорошо поговорили. Я прошу, ответьте так, если Вас спросит мой ЛЮБИМЫЙ брат, — сказала она, посмотрев на Долгорукову. Получив от неё положительный кивок, ведь это не нарушало приличий, отвернулась к окну и произнесла, — Прежде чем надевать маску светлейшей княжны, хотелось бы побыть в тишине.
Глава 2
Прибыв на бал, я был разочарован.
«Хотя, чего я ожидал? — задал я себе вопрос. — Было бы глупо предполагать, что бал в Академии будет хоть сколько-то похож на мероприятия, проходившие в императорском дворце.».
Боковым зрением я увидел, что Светлана куда-то пристально смотрит.
— Всё в порядке? — постарался проявить участие я. После короткого разговора в карете, мы с ней не перемолвились и парой слов.
— Смотря, что ты имеешь ввиду. У меня нормально.
— Что ты имеешь ввиду? — не понял я.
— Матвеев дурак, если думает, что Солженицын простит ему вызов на дуэль. На огненном факультете уже все в курсе, что Матвеев не вернётся в Академию.
Немного подумав, я спросил.
— Но сам же Солженицын не может бросить вызов простолюдину. Это будет сильный урон чести.