— Хха!
Последовательно избежав знакомства с здоровенными сапогами, такими же кулаками и даже локтем ""несчастной жертвы нападения"", и опять немного разминувшись с очередной пулей, Александр оттолкнулся от экспедитора, пнув того в живот.
Дуф-дуф!
Шлеп!
Приземление с последующим перекатом у князя получилось несколько корявым — уж больно неохотно липкая глина отпускала его из своих объятий. Но все же отпустила. Он поднялся, повернулся к недавним противникам, что неторопливо стаскивали с себя маски, и спросил, с проскальзывающими в голосе нотками подозрения:
— Что-то больно легко все вышло.
Дбаум!
Недавнего победителя, поперхнувшегося на полуслове, словно бы лошадь лягнула, мгновенно приземлив туда, откуда он только что и встал. Прикушенный язык, легкая дезориентация и отчетливый звон в голове — то ли от сильного удара об стену, то ли от маски, чей подбородочный ремень впился в шею форменной удавкой… Выждав пару секунд, Александр открыл глаза. Поглядел на отчетливую вмятину на самом краешке бедренного щитка, и перевел взгляд выше.
— Александр Яковлевич, вы как?
— Сносно. Да что за черт!
Скрипнула кожа, распадаясь под остро отточенным лезвием, и маска-шлем полетела в грязь.
— Игнат. Ты где такую игрушку взял?
— А это нам Иван Михайлович на испытание передал, еще с неделю назад. Сказал, что сработал по вашему заказу, для полиции. Чтобы, значит, стрелять по бунтовщикам, и не убивать их. Ну и вот!
— Какой Иван Михайлович?
— Так Браунинг?..
— Понятно. Ну и как испытания?
Игнат потерял большую часть уверенности.
— Командир, так мы же поперва на себе, все честь по чести — я и сам под пульки эти гуттаперчевые вставал, нормально. А вы же сами говорили, чтобы мы вас чем-нить новеньким порадовали…
— Это да! Уж порадовали, так порадовали.
Утвердившись на ноге (вторая ощутимо подламывалась), побежденный фабрикант последовательно сбросил с себя всю защиту, бережно ощупал бедро и еле удержался от того, чтобы не сплюнуть.
""Здравствуй, любимая трость!"".
— Вы когда на себе испытывали, в защите были? Так, а с какого расстояния стреляли?
— С десяти сажен.
""Двадцать метров, значит"".
— В грудь?
— Так точно.