Дождавшись, пока Долгин кивнет и положит ежедневник обратно, его командир продолжил, со странной улыбкой на губах:
— Кстати, об осведомителях — я позавчера, когда был в Питере, зашел на огонек в Офицерское собрание Измайловцев. Мне там рассказали пару презанятнейших историй…
Написав одновременно с этими словами пару фраз и имя с фамилией, отставной ротмистр сложил листок вчетверо и сунул прямо в руки другому отставнику, только в чине унтер-офицера.
— Вот этот господинчик знает очень много интересного и, как я думаю, со временем будет нам очень полезен.
— Насколько далеко?..
— По обстоятельствам. И вот что еще. Почему бы ему не написать обязательство о сотрудничестве с германской разведкой? Так, на всякий случай? А то еще станет гадать, голову ломать — кто к нему приходил. Зачем мучить человека?
— Хм. Это будет интересно!"
"— Даже и не сомневаюсь. Все свои откровения пусть предоставляет исключительно в письменном виде, и как можно более подробно.
***
Ночной Сестрорецк так красив! В наступающих вечерних сумерках, в последних числах апреля, когда на деревьях уже проклюнулись первые робкие ростки, встретились в пустой квартире на окраине города зрелый мужчина с выправкой кадрового офицера и молодая девушка… Встретились, но вместо служения Амуру занялись какой-то ерундой: уселись за стол друг напротив друга и начали разговоры разговаривать.
— Что за девочка?
— Не знаю. Годов десяти на вид, беленькая, Ульяной зовут. Хозяин ей отдельную комнату выделил, кучу обновок накупил, а она его дядей называет. На коленях у него сидит!
В голосе девушки проскользнули слабые нотки ревности.
— А что за гость приезжал к вам недавно? Важный?
— Поручик, Игорем Владиславовичем зовут. Они с хозяином дня два до полночи засиживались, все говорили о чем-то.
— О чем?
— Я не поняла…
— Вспомни, это важно.
— Говорили о каких-то угольных шахтах в Сучьем. Про золотые прииски и хухузов. Плавание, Одесса, еще какие-то копаемые. Я правда ничего не поняла!
Мужчина, поняв, что собеседница с ним искренна, сжалился.
— Ну-ну, я тебе верю. Больше ничего?
Девушка вместо ответа помотала головой.
— Жаль, определено жаль…
Примерно через четверть часа мужчина остался один, но грустить по этому поводу не стал — наоборот, довольно вздохнул и ослабил узел шейного платка.