Рабочий день у жандармского ротмистра был ненормируемый, и он искренне радовался каждый раз, когда заканчивал его хотя бы до темноты. Еще лучше было бы днем, просто великолепно — сразу после обеда! Увы, в его ведомстве такие замашки не приветствовались.
""Итак, разложим все по порядку"".
Перед ротмистром появились его записи, которые он дополнял и уточнял каждый день. Про недавнего гостя там пометочка уже была — в железнодорожных кассах подсказали и фамилию, и имя с отчеством и еще пару полезных мелочей.
"" Угольные шахты — тут все понятно, хотя название местечка довольно… Гм, необычное.
Золотые прииски. Что же, становится понятен интерес князя к землям по Амур-реке — золото, оно во все времена золото. А загадочные ""хухузы"" есть ни кто иные, как китайские бандиты. Они же рыжебородые, они же хунхузы — все же мы тут не дикари-с, кое-что касательно Дальнего Востока знаем. Плавание и Одесса. Ну, тут и вовсе никакой тайны — до амурских владений Агренева гораздо проще и быстрее добраться морским путем. Копаемые, они же ископаемые.
Хм, а ведь все вместе очень похоже на инструктаж перед поездкой?!"".
Жандарм повертел в пальцах карандаш, раздумывая. Когда он только получил задание — ""присмотреть"" за молодым аристократом, то рассчитывал на что-то временное. Ну, что-то вроде небольшого отдыха перед действительно серьезным делом. Нет, ну в самом-то деле, не держать же на такой ерунде целого ротмистра! Тут и поручика хватило бы с головой, не будь фигурант весьма богатым сиятельным князем, чей род записан в Бархатную книгу.
В таких делах требовалась особая деликатность — аристократия, и в особенности высшая, во все времена крайне негативно относилась к тем, кто старался узнать о ней больше дозволенного. Равным такой интерес еще прощался, а вот всем, кто был ниже по статусу, неприятности были гарантированны.
— Неприятности. Определенно, они самые…
Когда к нему прибежал этот дуболом-охранник, и прямо с порога заявил, что берет на фабрике расчет и уезжает — он еще думал, что все в порядке.
Мало ли, отчего агенту (да и не агенту даже, а так, мелкому осведомителю!) захотелось свободы — побрыкается, да и успокоится, не впервой. А вот когда тот кое-как пересказал случившееся с ним, особенно упирая на реакцию сослуживцев, тут-то интуиция и заиграла тревогу. Главный фабричный инспектор Долгин никоим образом не походил на человека, способного вычислить чужого осведомителя. Следовательно, ему это или подсказали… Или уволившийся охранник сам проговорился.
