Потом мне пошили на ребят костюмы из крашенной в чёрное ткани. Сама показывала, как кроить и как шить. Спустя два месяца, осенью, вся пятёрка стояла передо мной в черных костюмах с масками. Были видны только глаза. Я была довольна. Настоящие ниндзя! Диверсанты!
— Сань! — Услышала Елену. — Ты что, ниндзь решила сделать из них? А где тогда катаны?
— Всё будет и катаны, и вакидзаси.
— Какие ещё вакидзаси?
— Тоже мечи. Только короче катан. И нагинаты будут.
— А это что?
— Это такое оружие, длинный меч. А длинный он был именно за счёт рукояти.
— Да, Сань. Хорошо, что мы не в Японии.
По мимо занятий по смертоубийству, я конечно же занималась и болящими.
— Скажи, госпожа, я правда буду ходить? — спрашивал он меня часто, глядя с надеждой в глазах.
— Не только ходить, но бегать, как раньше.
Делала операции. Тот же аппендицит вырезала, если успевали ко мне обратиться. Складывала сломанные ноги, руки. Вытаскивала инородные предметы.
Ленка делала динамит. Да и кроме него у неё тоже работы хватало. Тоже мыло. Вяземские ещё раз ездили в Псков. Привезли Елене ещё пару стеклянных сосудов, как раз для алхимии, как пояснил Фёдор Мстиславович.
— Не знал бы, Елена Вячеславовна, что ты богоугодным делом занимаешься, оборонь от ворогов делаешь, мыло тоже, подумал бы, что бесовщиной всякой.