Александра (СИ)

Смотрела с тревогой и вопросом.

— Всё хорошо, матушка. — Сказала я ей успокаивающе и улыбнулась. Елена тоже улыбалась. — Великий Государь признал нас. И Митрополит тоже.

— Слава тебе господи. — Перекрестилась боярыня. — А где Федор Мстиславович?

— Он в Кремле, матушка, остался. — Тут же ответил Иван. — Он ведь теперь думский боярин, да два приказа ему отписали. Один из них разбойный. А один аптечный.

— Пресвятая Богородица. Это что же, батюшка то наш татей теперь ловить будет?

— Сам ловить не будет, на то людишки есть.

Но зато судить будет и карать воров всяких. — Довольно ответил Иван. — А ещё, матушка, сам митрополит теперь у Александры и Елены духовником стал.

Боярыня опять перекрестилась.

— Сам митрополит?

— Да, матушка. Сам митрополит. А Александру с Еленой назвал возлюбленными дочерями матери-церкви нашей. — Это уже Василий добавил, обнимая свою жену.

— Господи боже мой.

— А Государь признал их как своих родственниц. — Сообщил Иван. — Жены то наши с Василием, матушка, Рюриковны. Теперь никто не смеет сомневаться, что царевны они и принадлежат к роду Рюриковичей.

Ты бы видела лица тех бояр, которые кичатся тем, что имеют отношение к Рюриковичам. А теперь и мы, через Александру с Еленой тоже имеем. — Усмехнулся мой супруг. Маман радостно улыбалась. Она словно стала выше ростом, оглядела всех, кто был на подворье свысока. Я почему-то была уверена, что свекровь очень быстро подсчитывала у себя в уме те плюшки, которые ей самой полагались при таком раскладе. Теперь Вяземские попали в высшую лигу. Задумка боярыни с женитьбой своих старших сыновей на двух сиротинушках, то есть на нас с Еленой, сработала на все сто. Маман попала в десятку и готова была воспользоваться этим на всю катушку. А если ещё прибавить сокровища в сундуках, тогда вообще жизнь удалась.

Потом она словно спохватилась. Нас повели кормить. Но сначала мы с Еленой переоделись. Был лёгкий перекус. После которого мы с Еленой, как обычно посоловели. Потом банька. В баньку пошла с мужем. Легла на полок. Ваня меня постучал веником.

Попросила помять мне спину. С этим он справился на все пять с плюсом. Потом окатилась холодной водой, вышли с ним в предбанник. Заметила, как он на меня смотрел. Нет, взгляд был в большинстве своём обычный, полный обожания и любви. Но в нём прибавилось и ещё что-то. Некая опаска.

— Ванечка, а чего ты так на меня странно смотришь? — Спросила его, принимая сидячее положение.

— Да вот, Сашенька, даже и не знаю. Теперь на тебя даже дышать страшно.