Кровь совсем перестала греть его. Он сидел в кресле, на его коленях лежала книга о житие святых. Но понтифик не думал о давно умерших. Он вспоминал свою молодость. Когда он не был ещё духовным лицом, а был миряниным. И звали его не Юлий Второй, а Джулиано делла Ровере. Когда он служил в качестве министранта папы. Он вспоминал ту девушку, юную, как и он сам. Дочь одного из дворян Рима, звали её Лукреция. Её большие темно-карие глаза, её тонкий стан и её задорный смех. Он влюбился тогда очень сильно. Это была его единственная любовь, которую он пронёс через всю свою жизнь.
Размышления папы прервал вошедший в комнату викарий.
— Понтифик. — Юлий Второй недовольно посмотрел на него. — Пришли новости из Руси.
Взгляд Юлия из недовольного стал заинтересованным. Всё же восточное направление политики Ватикана было одним из приоритетных, так как папы не оставляли попыток перетянуть русских правителей в лоно Римско-Католической церкви.
— Говори.
— На Руси объявились две принцессы Византийских из рода Комниных Великих. Старшую зовут Александра, младшую Елена.
Юлий удивлённо откинулся на спинку кресла.
— Но из Комниных Великих никто не выжил. Их всех казнили в Константинополе 50 лет назад. Самозванки?
— Всё так, понтифик. Комнины казнены. Но всё дело в том, что сведения о этих девицах отрывочны. Но есть хорошие новости по поводу Джованно. Он прислал весточку. Скоро прибудет в Рим. Так вот, он тоже говорит о двух принцессах. Мало того, он общался с обеими, особенно со старшей принцессой, Александрой.