А нам этого не надо, да, Лен?!
— Не надо. Пусть лучше со мной нереститься. — Она засмеялась. В этот момент в горницу постучались. Дверь открылась, заглянул папан.
— Не спите, дочки?
— Нет, батюшка. Что-то случилось? — Спросила я свёкра. Он зашёл.
— Вы, дочки, мужей то сегодня не ждите. По делам они поехали, по государевым. А нам поговорить нужно. — Он сел за стол на лавку. Посмотрел на нас. Как-то тяжко вздохнул.
— Говорите уж, батюшка. Мы дочки взрослые, скоро вас внуками одарим. Чего уж тут?! — Сказала я на печальный и в тоже время тревожный взгляд Вяземского-старшего.
— Шуйский заговорил.
— Я не сомневалась, что язык каты развяжут. — Кивнула я боярину.
— Вести не очень хорошие. Султан османский награду за вас объявил. Большую. 100000 султани золотом.
— То, что османы за нами охотятся большой новостью для меня не является. Но что-то мало султан готов заплатить! — Скривилась я. У Фёдора Мстиславовича глаза расширились.
— Ты что такое говоришь? Это огромные деньги. Состояние. По-мимо денег ещё и должность при условии принятия ислама.
— Шуйские соблазнились ради денег? Готовы были подставить весь свой клан? Что-то слабо верится, батюшка.
— Я вот тоже сомневаюсь. Но большего он не говорит.
— Кто ещё замешан в заговоре?
— Сказал, что больше из семьи никто. Холопа использовал.
— Ну вот, Фёдор Мстиславович. Каты плохо поработали.
— Почему ты так думаешь, Саша?
— Батюшка, но ты же сам сказал, что не очень веришь, что из-за денег он пошёл на это.
— Может бежать к османам хотел? Веру сменить.
— Скажи, Фёдор Мстиславович, Шуйские дружные? Сплочённая семья?
— Конечно. А как без этого?
— А вот теперь подумай, что будет, если Иван сбежит к османам, сдав нас с сестрой или хотя бы кого-то из нас? А сбежав ему придётся стать ренегатом, то есть предателем веры предков своих. Что будет с его родичами? Как ты думаешь, батюшка? Что сделает Василий Иванович, Государь наш с остальными Шуйскими?
— Ну мало ли, в семье не без урода. Не всю же семью из-за этого казнить?
— Ошибаешься, всю.
— Много где, дочка. Род то большой. Вот например Василий Васильевич Шуйский, по прозвищу Немой.
— Почему немой?
— Немногословен он. Молчит больше, чем говорит. Воеводой сейчас службу Государю несет в Вязьме.
— Значит под его командованием войска?
— Конечно. Раз он воевода.
— Замечательно, просто превосходно. Слов нет. Кто ещё?
— Иван Васильевич Шуйский…
— Который в каземате?
— Нет.