Дальше, в проходах между редутами начался настоящий кровавый ад. Целых тел практически не осталось. Только куски. Половинки. Отдельно руки, ноги. Первая линия разрозненно разрядилась во врага ещё раз картечными зарядами, увеличивая количество трупов.
Заметила, как многие бояре бывшие в ставке, а так же служивые дворяне глядя на бойню крестились.
— Господи Иесуси Христе и пресвятая Богородица. Спаси и помилуй нас, грешных. — Оглядывались на меня. И видя мою злорадную и зловещую улыбку, похожую больше на оскал волчицы, начинали креститься ещё быстрее.
Один «единорог» стоял отдельно, за второй линией редутов. Это была казнозарядная пушка Бориса. У этой перезарядка проходила гораздо быстрее, чем у заряжающихся с дула. Рычаг на себя, пороховая камора свободна, её отделяют от основного орудия. Закладывают пороховой заряд, в ствол орудия с казны вставляют снаряд, потом вкладывают пороховую камору. Рычаг затвора от себя, всё, пороховая камора заклинена и зафиксирована жёстко.
В тылу лагеря, с восточной стороны, тоже уже грохотали пушки редутов.
— Борис, остужай пушку. — Крикнула ему. Всё верно из-за быстрой скорострельной стрельбы ствол пушки быстро нагревался. Очень надеялась, что дядька Евсей тоже знает об этом. Пушки второй линии редутов тоже периодически остужали, накрывая их мокрой материей, смоченной в уксусе. Он лучше всего понижает температуру.
— Княже, лучников ко второй линии редутов. Пусть бьют навесом, так сказать по площадям, через первую линию."
"Князь отдал повеление.