В редутах первой линии пешие мечники руссов и ландскнехты, которым посчастливилось прорваться не только живыми, но целыми, начались рукопашные схватки. Наёмники пытались достать русских пиками и алебардами. Русичи прикрывались щитами, рубили ландскнехтов мечами и топорами, кололи сулицами. Ярость схватки нарастала. Вот орудие одного из редутов первой линии выстрелило практически в упор картечью в лезущую на укрепление толпу солдат Георга. Так как расстояние было маленьким и картечь не успела разлететься широко, она прорубила узкий коридор в атакующих.
— Давайте мальчики мои, держитесь. — Тихо, сама себе говорила я. Всё же у моих пушечных расчётов был последний довод, вернее последний аргумент. Перед боем я лично, каждому старшему расчёта выдала по пять динамитных шашек. Как ими пользоваться, кадеты знали. Тем более, ничего сложного там нет. Поджигай фитиль и бросай, после чего закрывай уши и прячься за какое-нибудь укрытие. И вот перед центральным редутом, где старшим расчёта был молодой князь Васильчиков, земля встала дыбом, разметав тела ландскнехтов.
Солдаты Георга пытались прорваться между редутами. Но их вновь встретили книппелями. Потом добавили ещё и картечью. Но штурм редутов не ослабевал. К нам приближалось ещё две баталии. Я смотрела на идеально ровные квадраты пикинеров.
— Борис! Отставить шрапнель. Заряжай бомбы. Первый выстрел по левой баталии. Вертикальная наводка три. Горизонтальная два в лево. У бомб трубка на удар.
— Готово! — Расчёт замер. Один из кадетов держал пальник — палку с железными щипцами на конце, для вкладывания фитиля, которым при пальбе из пушек поджигали порох в затравке, то есть в запале, сквозной округлой скважине в конце казенной части орудия.
— Огонь! — Кадет ткнул пальником в затравочное отверстие. Грохнуло.