Александра (СИ)

Старший прапорщик Комнина-Вяземская, ко мне! — Я засмеялась, глядя на не довольную, плюс возмущённую физиономию подруги.

— Знаешь, Сань. Ни за что не ожидала от тебя, что ты мне звание зажмёшь.

— Лен, лейтенант, это хорошо. Перестань. Это офицер. А форма твоя мало будет отличаться от моей. А потом по истечении двух лет, присвоим тебе старшего лейтенанта. Ещё три года и ты капитан. Потом майор, подполковник и наконец полковник. К 40 годам станешь генералом.

— К 40??!!! Да на фиг мне будет нужен генерал в 40, когда я старухой стану.

— Лен ты чего? Разве женщина в 40 старуха? Ну и ну. Наоборот ты будешь в самом расцвете сил."

"— Конечно буду, ага, жди. Если ещё пару-тройку киндеров рожу, вообще красоткой стану. Ты издеваешься?

— Лен, давай к этому вопросу вернёмся позже. А то сейчас начнёшь тут торговаться за звания.

— Сань, ну хотя бы капитана? Чего тебе стоит.

— Кошмар какой, Лена!

Наконец, оказалась в нашей с Иваном светлице. Прилегла на кровать, положила рядом сына. Не могла насмотреться на него.

Мне показалось, что пока меня не было, он подрос. Лежал, смотрел на меня своими карими, как у папаши, глазами. И вообще Слава всё больше становился похожим на Ивана. Целовала его в животик, ножки, ручки. Когда он уснул, положила его в люльку. Этой ночью я решила Ленку с кормёжкой не напрягать. Со мной в светлице была кормилица. За ночь сын вставал один раз. Насосался титьки и опять уснул. Так что я выспалась. Утром, глянув на часы, было половина седьмого, встала. Малыш тоже проснулся, его покормили и он опять уснул. Я же вышла на пробежку. Надела свою тактическую одежду, ботинки, штаны, куртку. На голову кепи. Прошлась до казармы. Все спали. Дневальный тащил службу. С этим строго. Мои сержанты-палатины дрыхли без задних ног. Причём не хватало Степана и Божена.

— Где сержанты Степан и Божен? — задала вопрос дневальному.

— В увольнении, матушка Царевна.

— А кто им увольнительную с ночёвкой давал?

— Не могу знать, матушка Царевна.

— Ладно, разберёмся. — Не было ещё и Айно Эста.

Но он женатый человек. Жил не в казарме, а на подворье со своей женой. Пусть побудет с ней. Но в следующий раз к семи должен быть в казарме. Оставшиеся трое мирно спали. Безобразие. В отдельном помещении, спали мои наёмники, которые должны были стать моими новыми сержантами для обучения молодняка. Эти тоже дрыхли без задних ног. Мало того, там стоял соответствующий запашок. Нет, их всех вымыли в бане, и одежда была постирана и высушена к нашему приходу.