В помещении стоял винный перегар. Вот засранцы. Не плохо устроились. Это кто их поил?
С собой я принесла деревянный меч боккэн. Это учебный меч. Хотя им можно и убить, проломив черепушку или искалечить, перебив кости. Оглядела казарму. Тут была треть от кадетов. Это те, у кого не было родных и близких. Так, эти пусть отдыхают.
— Сержанты подъём! — Рявкнула я. Соскочил ошалевшим Илья. Богдан и Никифор продолжали спать на полатях. Ударила ногой по одной лежанке, потом по другой. — Сержанты подъём! — Илья уже стоял в одном исподнем и тёр глаза.
— Кадеты отставить! — Рявкнула опять я. — Команда касается только сержантского состава. — Посмотрела на своих троих сержантов.
— Возвращение с победой, матушка Царевна. — Я стояла у них за спинами.
— Это праздник для остальных. Вы видите, что я пьяна или вы знаете, что я вчера предавалась пьянству? Никифор?
— Никак нет, матушка Царевна.
— Тогда почему вы позволяете себе это? — В ответ тишина. — Скажи мне, Богдан, когда осуществляется утренний подъём у сержанта корпуса и моего палатина согласно уставу корпуса?
— За полчаса до подъёма кадетов.
— И? Кто-нибудь из вас встал?
— Нет, матушка Царевна.
— Где ещё двое? Богдан и Степан?
— В увольнении.
— А разве я давала кому-то увольнение? Да ещё с ночёвкой где-то за пределами корпуса и подворья Вяземских? — В ответ тишина. — Почему молчим, сержанты? Или вы уже не сержанты и, тем более, не мои палатины?
— Госпожа Царевна?! — В казарму зашёл Айно.
— Я вижу только Айно соблюдает устав и внутренний распорядок. Как мне это не прискорбно говорить, но только из Айно, ну ещё и из Ильи получились хорошие сержанты и палатины. Вы свободны. Найдёте остальных двоих, передайте, что в их службе я больше не нуждаюсь. Могут и дальше пьянствовать, и шляться где угодно. Илья, надень штаны.