Александра (СИ)

Сказала, что есть только один князь-властитель, остальные удельные князья должны идти лесом. И налоги, и подати собираться должны только в государеву казну, а не в карман удельных князьков. Этих всех лесом. А кто не доволен, тех на дыбу, как воров и мятежников.

Василий сидел, вытаращив на меня глаза.

— Ты вообще думаешь, что говоришь? Так было заповедовано нашими предками. А что делать с моими родичами?

— Тоже, что и с остальными. Повторюсь, все подати и налоги собираются только в государеву казну. Кто не согласен, те пусть побеседуют с палачом.

Всю удельщину надо ликвидировать и чем быстрее, тем лучше. — Я знала, что сын Василия, Иван Грозный так и сделает, руками опричины. Сделает то, на что так и не решился его отец, Василий. Но я не собиралась ждать столько времени. Мне нужна была боеспособная армия, которая могла быть создана только при абсолютной монархии, а не при этом бардаке с удельными князьками, которые даже имели право печатать свои деньги. Надо я сама введу опричину. У меня есть корпус, скоро будут боеспособные полноценные армейские части, которые способны будут помножить на ноль любые дружины удельных князьков. Родственники Государя? Да хрен с ними. Кто поймёт важность момента, тот останется жив. Кто не поймёт, извините. Отправится в канаву.

Василий остался думать. Я же уехала домой. Взяла сына и, раздевшись, устроилась в постели. Господи, как хорошо. Маленький лежал рядом, солнышко моё. Жаль не могла покормить его грудью, молока то нет. Но Ленка покормила его. Какой он у меня здоровенький бутуз.

Тьфу на тебя, чтобы зараза не пристала. Играла с ним, целовала. Он смеялся довольный, сучил ножками и ручками. Так и уснула со своим сокровищем.

На следующий день стала собираться. Обоз уже ждал. Сына мне отказалась давать маман, чтобы я увезла его на Дон, к отцу. И Ленка тоже сопела недовольно.

— Ты с ума сошла, дитя тащить к чёрту на кулички? Сама езжай, а Славку я тебе не дам.

Пришлось согласится. Выдвинулись с обозом уже после обеда. Государь дал мне сотню сотника Кобылы с ним во главе.

Я уже стала привыкать к нему. Когда миновали Тулу, на следующий день ко мне привели посыльного.

— Боярыня Александра… — Договорить ему не дали. Айно Эст пнул его под колена, заставляя опуститься на колени.

— Не боярыня она, а царевна, холоп. Генерал-майор, каналья! — Каналью они подцепили от меня. Посыльный испугался. Глаза вытаращил, заворожённо глядя на клинок сабли, которую обнажил Божен. Да, я простила их, с собой взяла Айно, Божена и Степана.