Я подняла руку в жесте, давая понять Божену, чтобы остановился.
— Говори, кто ты и что хотел?
— Я из Вяземского. Крепость такая на Дону. — Услышав это, почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
— Что?
— Боярин Иван Фёдорович. Был набег на крепость. Крымчаки. Мы отбились. Много их посекли. И потери малые у нас. Но вот боярин, стрела басурманская попала в него. В грудь. Стрелу потом вынули, да только плох он совсем. За Вами послал, госпожа.
— Когда стрела попала? — Спросила я, пересохшими губами.
— Два дня назад, госпожа.
Дальше я не стала слушать. Схватила свою сумку с хирургическим инструментом.
— Коня, быстро!
Обоз я оставила, сам доберётся, а сама рванула в крепость, в сопровождении своих трёх палатинов и сотни сотника Кобылы.
Ещё, почти день потратила на дорогу. Вот и крепость. Она была почти закончена. Башки, стены, ворота. Даже небольшой терем был внутри. Всё пахло свежим деревом. Но я не обращала на это внимания.
— Где он? — Закричала воинам. Он лежал в светлице терема. Бледный. Весь перевязанный.
— Саша… Сашенька. Дождался тебя, лада моя. — Прохрипел он. Круги под глаза, осунувшийся. Черты лица заострились. У меня ноги подогнулись. Подошла медленно к нему. Он смотрел на меня. На его губах появилась улыбка. — Жена моя. — Он тяжело дышал. Я уткнулась ему в грудь. Слёзы сами бежали. Он погладил меня горячей рукой по голове, по моим волосам. — Сашенька моя.
— Что с тобой, родной мой?
— Прости, люба моя. Не уберегся.
Я стала лихорадочно убирать повязки. Мне надо было увидеть рану."
"— Саша, остановись. — Прохрипел он. Но я не останавливалась.
— Божен, готовьте операционную. Живо! Горячую воду и свежие бинты.
— Где именно, царевна, готовить?
— Мне плевать, где, главное, чтобы больше света было. — Рану я увидела. И она очень мне не понравилась. Я поняла одно, у Вани идёт сепсис, заражение крови. А у меня совсем нет антибиотиков. Края раны почернели. Мамочка, только не это.
Ванечка смотрел на меня. Улыбался.
— Сашенька, ничего не надо. Поздно. Я знаю, что мне осталось совсем немного. Побудь со мной. — Я держала его за руки. Наклонившись, целовала в губы. Я понимала, что опоздала. Если бы на два дня раньше, даже на один день. И я могла бы его спасти. И если бы у меня были антибиотики…
— Саша. — Шептал он, совсем обессиленный. А я смотрела на него и глотала слёзы. — Я ни о чём не жалею. Я любил и люблю самую прекрасную деву на земле.