Я пела, Владыко поначалу смотрел на меня удивлённо, но постепенно глаза его заблестели и затуманились, словно он унёсся куда-то далеко, может быть в свою далёкую юность. Окошки в карете были открыты и все сопровождающие нас слышали песню…
Не сравнятся с тобой ни леса, ни моря
Ты со мной, моё поле, студит ветер висок
Здесь Отчизна моя, и скажу не тая
Здравствуй, русское поле
Я твой тонкий колосок.
Я видела, как по щеке митрополита покатилась слеза. Возле кареты прибавилось конных…
Поле, русское поле
Пусть я давно человек городской
Запах полыни, вешние ливни
Вдруг обожгут меня прежней тоской
Русское поле, русское поле
Я, как и ты, ожиданием живу
Верю молчанью, как обещанию
Пасмурным днём вижу я синеву.
Не сравнятся с тобой ни леса, ни моря
Ты со мной, моё поле, студит ветер висок
Здесь Отчизна моя, и скажу не тая
Здравствуй, русское поле
Я твой тонкий колосок.
Я замолчала. Карета плавно качалась. Митрополит молчал. Посмотрел на меня.
— Хорошая песня, Александра. Ты хорошая певунья.
— Что за монаси?"
"— Монахи. И я знаю, что в Корпусе своём, вы с Еленой отроков учите новой азбуке и мужей, уже сединами убелёнными. Это понятно. Но вот в чём сомнения у меня, Царевна. А нужно ли это простым людям на Руси. Ведь не даром говорят, что многие знания, суть многие печали.
— А ещё, Владыко, говорят, что ученье свет, а не ученье тьма. И чем больше у нас грамотных людей, тем больше пользы государству Русскому. Тьмы невежества и безграмотности у нас итак хватает с избытком.
— Но эти учёные начинают подвергать истинность божественного учения.
— А это от недостатка знаний. Они просто глупцы, а не еретики. Великие книги, такие как Библия — Старый завет и Новый завет, а так же Коран дают ответы на многие вопросы, которыми задаются ученые. Надо просто правильно истолковать смысл того, что сказано в них.
— Ты Коран читаешь?
— Да. У меня есть Коран.