И тебя я никому не отдам. Поняла меня?
— Поняла. Не отдавай. А сейчас, может всё-таки поснедаем? А, Государь Великий?
— Да, обязательно. — Василий отпустил меня и крикнул: — Фёдор, еду несите.
Я помогла сложить карту и убрать её. Стали заносить блюда. Когда прислуга накрыла стол, спросила Великого Князя:
— Василий, а что, с нами ещё кто-то будет?
— Никого не будет. Почему спрашиваешь?
— Да тут еды, роту накормить можно. Ты всё же решил меня дородной сделать? — Он усмехнулся.
— Съешь столько, сколько съешь.
— Хорошо. давай я за тобой по ухаживаю?
— По ухаживай.
Мы сполоснули руки в бадье с ароматной водой. Потом я ухаживала за ним. Он говорил мне что будет есть, я ему клала на блюда куски.
— Вина налить?
— Налей, Саша и себе тоже.
Налила из серебряного кувшина в два кубка вина. Себе тоже положила. Ели с ним, разговаривали.
— Саша, мне тут нашептали уже. Ты татей да мошенников из разбойного приказа забрала?
— Я даже не сомневалась, что тебе моментально об этом настучат.
— Что сделают? Куда настучат?
— То есть, доложат или как ты сказал, нашепчут.
— Настучат… Ну ты иногда, как скажешь, что не сразу и понятно. Зачем они тебе? Особенно убивцы?
— Убивцы убивцам рознь. Там иногда очень интересные кадры бывают.
— Что за слово такое, кадры?
— То есть люди, которые представляют определённый интерес. И которых в перспективе можно использовать для дела.
— Для какого дела ты хочешь использовать мошенников и душегубов? По ним плаха плачет и дыба.
— Вот именно. И они это очень хорошо знают.
— У татей разве есть совесть?
— У всех она есть. Нужно только уметь разбудить её. Плюс желание не просто жить, а жить хорошо и никого не опасаться, особенно ката с топором. А для какого дела, для дела защиты твоих интересов.
— Моих интересов? Руками татей и душегубов? Александра?!
— Василий давай прямо говорить. Государственные дела, в большинстве своём не делают, как говорят в белых перчатках.