И скоро те же Ширины прибегут и Дивлет Герая мне на блюдечке с синей каёмочкой принесут. Это хорошо. Это просто замечательно. Наконец-то, большая глыба сдвинулась с места.
Я переоделась. Чоба с погонами, платок, сверху кубанка. Шаровары с лампасами и сапоги-ботфорты. На пояс повесила шашку. Прошла в трапезную. Там сидел Урусоба и ещё один, судя по одежде знатный татарин. Они вкушали. Стол был богатым. Евпраксия Гордеевна позаботилась. Она сразу поняла, что не простые гости пожаловали. Вот, что значит природная боярыня.
— Сашенька, там знатные татары пожаловали. Я их за стол усадила. Хотя Фёдора Мстиславовича, мужа моего нет. В Кремле он, у Государя.
— Вы всё правильно сделали, матушка. Благодарствую Вам.
— Господь с тобой, дочка. Дела то какие заворачиваются. Давеча, Орденцы пожаловали.
— Не поняла?! Как это?
— А как?! Приехали на КПП. Тебя спрашивать начали, а ты велела тебя не беспокоить, вот старший караула ко мне и пришёл. Чего с ними делать то, с латинянами безбожными? Пока велела в гостевую избу их определить.
— Спасибо, матушка. Всё Вы правильно сделали.
— Ну дай бог. Чего с погаными делать то будешь?
— Сначала выслушаю их. Что хотят? А там и решу.
— Решай, дочка.
Зашла в трапезную. Оба татарина увидев меня встали с лавок. Вытерли губы.
— Здравствуй, Урусоба. Рада, хан, видеть тебя. — При слове хан, Урусоба замер. Второй татарин посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Я прошла к столу. — Хан Урусоба, я подготовила девятихвостый бунчук. Сегодня я его тебе вручу. И я, по старшинству рода своего, коей старше рода Чингизидова, имею право давать ханское достоинство. Сегодня ты получишь свой бунчук.
Урусоба упал на колени. Глаза его горели.
— Готов, Госпожа моя. Искандер-Султан.
— Тогда встань с колен, хан, большой степи! Никогда больше не падай ни перед кем на колени, ибо с этого момента ты хан, то есть Князь. Можешь только преклонить колено. В чем нет ущерба твоему достоинству.