Выпустили снарядов, наверное, с полсотни. Но едва ли не больше убитых у нас было, когда «мессы» на нас в атаку заходили, по шлюпкам целились, там почти никто не спасся – лишь те, кто на плотиках и в стороны успел.
А на следующий день нас подобрали. Почти восемьсот человек спаслось. Филиппа только жаль, и зачем он на корабле остался? Если бы не его выдумка с торпедой, порубили бы нас всех винтами, расстреляли бы накоротке из пулеметов, да еще подманили бы акул. Хороший был командир – и отчего такие в первую очередь погибают?
После боя.
Адмирал Тиле был зол. Очень зол. Невероятно зол.
Потому что высшие тайны Рейха – это как провод высокого напряжения. Если прикоснулся – сгоришь, чуть что-то пойдет не так. И даже неважно, истинной была тайна или мнимой – достаточно того, что сам рейхсфюрер в нее верил. И как он поступит с обманувшим его ожидания, не надо было гадать – довольно было вспомнить судьбу несчастного гросс-адмирала Редера.
Тиле верил, и даже знал, что Полярный Ужас существует. Но отчего рейхсфюрер решил, что если убить демона, русский фронт от Вислы покатится назад к Москве и вермахт снова станет непобедим? «В материальной ипостаси эта сущность становится уязвимой и может быть уничтожена», – сказал этот тип из Аненербе. Гиммлер поверил, и будучи в то же время главой ваффенмарине, взялся за дело со всей энергией. Флот не знал сейчас ограничений ни в чем – топливе, любом вооружении, снабжении, людях.
И вся эта эффективность, какую никогда еще не имел германский флот, была подчинена одной цели. Убейте демона.