Тогда Филипп приказал лево на борт. Я уже подумал, что всё же решился, и хотел просить его позволить мне сесть за штурвал, лучше уж так помереть, чем просто под снарядами без малейшего шанса ответить. Но джерри больше не стреляли, а «Зейдлиц» стал сигналить: «Предлагаю сдать ваш корабль, в противном случае никого спасать не будем. При капитуляции жизнь обещаем, чтобы трофей до базы довести».
А до Бреста чуть больше трехсот миль. То есть довести нас туда могут вполне реально. Погано, конечно, представить наш «Фьюриез», самый первый британский авианосец, под немецким флагом… Мы последние остались из авианосцев довоенной постройки – «Корейджес» погиб в сентябре тридцать девятого, «Глориес» в сороковом у Норвегии, «Арк Роял» и «Игл» в сорок первом в Средиземном море, «Гермес» японцы у Цейлона потопили.
Но ведь если откажемся, этот палач Тиле всех в воде расстреляет, тысячу триста человек. В ту войну всё же честнее и милосерднее было – тонущих спасали. Значит, правда была в том русском кино, что для настоящего немецкого фашиста все не немцы – это дикари, как для нас негры из какого-нибудь Занзибара? И поступят с нами точно так же…"
"А кэптен Филипп приказывает ответить: «Ваш сигнал принят, но не понят».
Дистанция до «Зейдлица» уже три мили. «Торпедный аппарат, левый борт, пли! Машины стоп, экипажу оставить корабль и открыть кингстоны». Это он правильно приказал еще до того, как немцы стали бы нас расстреливать – у нас полные трюма бензина и бомб. И не ждали немцы, что авианосец по линкорам может торпедами стрелять – есть надежда, что на субмарину подумают.
А значит, близко подойти к этому месту не решатся и вообще здесь не задержатся. А наша эскадра должна подойти, так что спасут – не корабль, так хоть экипаж уцелеет.
Сам он так на мостике и остался. Пока мы все в шлюпки и на плотики. Почти успели – когда немцы открыли огонь. Причем стрелял не «Зейдлиц», а «Ришелье». Так как мы без хода, то накрыли нас почти сразу. Авианосец горел и кренился, мы спешили отгрести в сторону.
Я командира на мостике видел: он всё стоял и честь нам отдавал, а после взрыв попавшего снаряда – всей надстройки-«острова» нет, только пламя вверх рвется. А мы – что нам еще делать, отгребли, ждем. А гунны, когда уже «Фьюриез» затонул, стреляли по нам – нет, не из главного калибра, из шестидюймовых, как флотские сказали. Но в подлодку, похоже, поверили. Или спешили – к нам ближе чем на пару миль не приближались, только стреляли, мимо проходя на восток.
