Мы еще какое-то время обсуждаем нюансы назначенного лечения, а после выходим в коридор.
Там я сажусь на кушетку, неожиданно обессиленная и потерявшая весь свой запал, беру Севу за обе ладони, сжимаю:
— Севочка… Севочка, я так рада, милый! Так рада!
По щекам текут слезы, и мой муж беспокойно тянет пальцы, чтоб стереть влагу с лица. А я завороженно замираю, боясь спугнуть. Сева впервые дотрагивается до меня. И смотрит. Так, что я уже не чувствую себя одинокой. Потерянной. Он со мной. Со мной.
Боже, спасибо тебе за это!
— Кхм… — раздается над моей макушкой тихий голос Ивана, и я, вздрогнув, поднимаю на него полный слез взгляд.
Не в силах что-то сказать, киваю.
И снова поворачиваюсь к мужу, по-прежнему внимательно смотрящему на меня. В его глазах — сияние. И теплота.
И все же, непонятно, почему, краем отслеживаю, как высоченная широкоплечая фигура медленно удаляется от нас по коридору…
Спина, обтянутая белой футболкой, напряжена, а мускулы на руках — каменные даже на вид, и, кажется, Иван слишком сильно сжимает листы назначения. В мою чистую радость вплетается нота горечи.
Нам придется поговорить о том, что произошло между нами. Придется обязательно. Но не сейчас. Не сейчас.
Сегодня утром, когда Сева впервые за много месяцев улыбнулся мне, я чуть не упала.
Сказать ничего не могла, смотрела, смотрела, смотрела…
Пока позади меня не появился Иван и не придержал за локоть, не давая упасть…
Я не знаю, как это выглядело со стороны Севы, не знаю, что он слышал этой ночью, почему он так неожиданно пришел в себя, вынырнул из этого своего погранично-аутичного состояния.
Что он вообще понимал все это время.
Что послужило триггером для сдвига в его состоянии.
Я не хочу этого знать, не хочу об этом думать. Может, потом, когда пройдет это ощущение безграничного неверия в случившееся. Так бывает, когда внезапно сбывается какое-то самое несбыточное, но самое долгожданное. И ты не веришь какое-то время в то, что это произошло.
Требуются силы.
Нам всем требуются силы.
Дома Иван первым делом идет на кухню готовить обед, а я сажусь с Севой, глажу его по щеке, целую, наслаждаясь долгожданной теплотой и откликом.