Я прекрасно понимала, что, если бы брат мужа сейчас просто пропал из нашей жизни, то мне было бы в разы сложнее! И, возможно, прогресс Севы был бы не настолько стремительным.
С этой точки зрения постоянное присутствие Ивана в нашей жизни, а он так и продолжал приезжать каждый день, возить брата на процедуры, платить за лечение и необходимые обследования, было бесценным.
И неважно, что лично я испытывала каждый раз, когда видела его. И когда ловила на себе его взгляды, по-прежнему жадные и полные темного, подчиняющего вожделения.
Он ничего не говорил, не намекал, боже, да он даже не дотронулся до меня ни разу!
Но ощущение того, что в голове своей Иван постоянно прокручивает картинки того, что делал со мной, было настолько острым и горячим, что в его присутствии мне становилось сложно дышать.
Кожа горела, губы сохли, в голове мутилось.
И сжималось все внутри от осознания, что произошедшее не отпустило меня, оставило невероятно глубокий след в душе. Я стыдилась, злилась, казнила себя. Называла дрянью, похотливой кошкой, дурой…
И все равно каждую ночь, в своих диких кошмарах, сгорала в жестких жадных руках, умирая от стыда и похоти.
— Ну все, я сейчас, — заканчивает разговор Сева, — я сам спущусь, брат! Не надо подниматься! А, ты уже в подъезде…
Я выдыхаю и иду в комнату, чтоб приготовить Севе одежду.
И готовясь морально к появлению Ивана в квартире.
Муж и в самом деле окреп уже настолько, что может сам, придерживаясь за перила и опираясь на трость, спуститься вниз. Но Иван все равно постоянно приходит в квартиру.
Здоровается со мной, равнодушно, прохладно, наблюдает, как я провожаю мужа.
Внешне все выглядит пристойно, да…
Непристойны только его взгляды.
И образы в моей голове.
35
— Слушай, Алин, — говорит Сева, когда я застегиваю на нем рубашку. Не то, чтоб у него не получается это делать, просто мне приятно и хочется, — давай вечером посидим у нас. Я Ивана приглашу… А то столько месяцев уже прошло, а мы так и не отметили мое возвращение к жизни…
Мои пальцы застывают на пуговках, смотрю на кадык мужа, лихорадочно соображая, что делать, что говорить.
Сева не мог не заметить, что мы с его братом, мягко говоря, холодно общаемся, и даже заговаривал об этом прямо с того момента, когда к нему вообще вернулась речь, то есть, примерно, с месяц назад. Но прямые вопросы на эту тему мне удавалось обходить.