— Держащими?
— Да, это… Впрочем, неважно. Главное, что с моими деньгами и его связями у нас получилось очень неплохое дело.
— Почему ты не рассказывал об этом раньше?
— Да как-то… — он едва заметно пожимает плечами, — повода не было? Ты… Не особенно шла на контакт…
Это как сказать… Я оказалась в его постели, это называется “не шла на контакт”?
— И потом… Я думал только о том, как поднять Севку, если честно. А все разговоры… Их можно на потом. Да и опасался я с тобой по душам разговаривать…
— Почему? — я поворачиваюсь к Ивану, удивленно изучаю его, сильного, спокойного зверя, вальяжно привалившегося к спинке кровати.
— Не понимаешь?
Низкий голос. Царапает по животу. Неловко переминаюсь с ноги на ногу, неожиданно ощутив под этим пронизывающим взглядом, что совсем голая же. Одна простынь прикрывает. И, вроде бы, чего стесняться, но…
— Нет…
Не голос — шепот. И взгляда не оторвать от его лица, внезапно ставшего хищным и грубым.
— Потому что искушение велико.
И, пока я перевариваю это признание, пока осознаю, с какого времени искушение, с какого момента… И понимание бьет четко по коленям, подламывает. Это он… С первого дня? Да? Да? Ужас какой… Пока я… Боялась, злилась, недоумевала, думала о том, как избавиться от нежданного гостя, он… Ох, боже мой…
Иван внимательно наблюдает за моими терзаниями, а затем четко и тихо приказывает:
— Иди сюда.
И тон его такой, что я непроизвольно подчиняюсь.
Шагаю вперед.
Правда, через мгновение, опомнившись, торможу, стискиваю простынь на груди, шепчу:
— Подожди… Но я не понимаю…
— Я потом тебе все расскажу, Алина.
"Меня бьет током от каждого его слова, столько в них горячих, пошлых, острых подтекстов. И призыва. Такой силы, что больно стоять на месте! Как можно стоять, когда он так… зовет?
И все же мы не договорили! И, судя по настрою Ивана, поговорить удастся нескоро!
Потому собираю остатки выдержки и протестую:
— Но нам надо поговорить! И Сева скоро…
— С братом я сам решу, — хмурится Иван, по лицу его пробегает болезненная гримаса.
— Но…
— Потом. Иди сюда, Алина. И тряпку эту сбрось.
И я подчиняюсь.
Опять.
42
— Милая, ты сегодня рано ушла на работу… — голос Севы спокойный, чуть-чуть волнения, но в пределах нормы, — проснулся, тебя нет уже…
Я растерянно молчу, смотрю широкую спину Ивана, возящегося в кухонной зоне с кофе. Он не поворачивается, но явно все слышит.