Не торопится вмешиваться, позволяя мне сделать первый шаг. Как вчера вечером.
— Я встречалась с Машей, — говорю я, сразу обрубая все возможные игры. Не умею, не люблю. И не считаю нужным щадить. Больше.
По ошарашенному молчанию в трубке понимаю, что правильно делаю. И даже более того: надо было раньше так поступить. Сразу, как только узнала про любовницу. Не выдумывать себе сущностей, не пытаться оправдать мужа. Просто сразу все выяснить. Глаза в глаза. — Нам надо поговорить.
— Милая… — голос Севы до сих пор растерянный, — не понимаю, о чем ты… Ты где? На работе?
Закрываю глаза, перебарывая в себе желание заорать.
Я не хочу играть.
А Сева, похоже, не против. Плохая игра по старым правилам. Вдруг получится? Я же такая легковесная дурочка…
— Нет, Сева, — отвечаю я, — я не на работе. У меня сегодня окна до двенадцати.
— А… Где ты? Милая, что происходит? Тебе кто-то что-то наговорил?
— Я буду дома через час.
— Но где ты…
Я отрубаю связь, смотрю на Ивана, невозмутимо разливающего темный, завораживающе пахнущий кардамоном и корицей кофе из турки по чашкам.
В его огромных ладонях турка кажется совсем маленькой. Но чашки, большие, не кофейные, наполняются до краев.
— Я приготовил омлет, — говорит Иван спокойно, — идем позавтракаем.
Молчу, изучая его невозмутимое лицо. И вопросы, те самые, что так и не удалось задать сегодня ночью, сами собой возникают в голове.
— А потом я отвезу тебя… к Севке. — После паузы продолжает Иван.
— Я сама доеду.
— Нет.
Он отказывает мне спокойно, без напряжения и наезда.
Я встаю с разворошенной кровати, тщательно драпируюсь простынью, прохожу в кухню-гостиную, стараясь держаться прямо под внимательным жестким взглядом.
Возможно, Иван все сделал для того, чтоб я пришла к нему этой ночью. Возможно, он уже распланировал наше с ним дальнейшее… общение. И, вероятно, мне куда легче сейчас просто подчиниться, пустить все на волю судьбы и этого властного серьезного мужчины.
Но за эти месяцы одинокого противостояния судьбе, не совсем удачного, того самого, которое запросто поглощает слабых, я поняла одну простую вещь: больше никогда я не буду ничего пускать на самотек. Не буду бездумно подчиняться мужчине. Не буду слепнуть от счастья. Потому что в темноте прячутся чудовища.