И они с огромной радостью жрут тех, кто остается без поддержки и защиты. Сегодня Иван меня решил защитить. А завтра?
Да и защита ли это? Или новая клетка?
Так смешно: я когда-то читала о женщинах, которых берут в плен, заставляют делать то, чего хочет их повелитель. И мне казалось, что это все — средневековая дикость, что такого никогда не случится со мной, да и с любой нормальной, образованной, думающей женщиной. И не замечала, как все эти годы так или иначе я тоже жила в такой вот клетке.
Делала все, чего хотел Сева, не задумывалась, откуда у него взялись деньги на открытие бизнеса, куда он ездил “по работе”.
И я была слепой.
А сейчас… Сейчас я вспоминаю все, что было до трагедии. И в голове возникают все нестыковки, все странные слова, поведение, которое не казалось в тот момент странным. Которому находилось оправдание. Ведь так легко оправдать того, кого любишь, да?
И сейчас тоже может быть легко. А потом? Как мне будет потом?
Мои мысли отдают паранойей, но с некоторых пор мне лучше параноить, чем дуреть от любви.
— Я поеду одна, — говорю я, твердо глядя в глаза Ивана, — это мой муж, мне с ним и говорить. Про тебя не скажу.
— Я скажу, — усмехается Иван, и эта усмешка, словно трещина, прорезавшая монолит, странная, не затрагивающая глаз, — он все равно узнает. Когда ты переедешь ко мне.
— Я не перееду, — слова даются неожиданно легко. Я ждала такого и заранее понимала, что отвечу.
— Вот как? — Иван ставит кружку на стол и мягко двигается в мою сторону, — почему?
Сжимаю сильнее простынь у груди, но взгляда не отвожу.
"Иван похож на хищника сейчас, даже больше, чем сегодня ночью. Подкрадывается к добыче, мышцы на руках бугрятся в неосознанном напряжении. Взгляд холодный, словно в прицел смотрит. Охотник.
Надоело быть добычей.
— Ты ведь узнал Маше давно? — не двигаюсь с места, не провоцирую. Словами бью. Это вернее.
И, судя по тому, что хищник тормозит, оглядывая меня с ног до головы и невольно раздувая ноздри, удары попадают в цель.
Права я, значит. Боже, как я устала от этих мужчин! От их непоколебимой уверенности, что только они знают, как лучше. Для меня!
— И про то, куда делись деньги, да? — продолжаю я, — куда делись кредиторы, Иван? Я теперь должна тебе, да?
— Ты ничего не должна, — говорит он после небольшой паузы. И делает еще шаг. Крохотный. Даже не шаг, маленькое движение навстречу. — Я с Севкой сам разберусь.