Но, с другой стороны, это мог быть кто-то из родителей детей, а еще коллеги, да мало ли кто…
Телефон, поставленный на беззвучный, все горел и горел, и я, наконец, осмотрев для профилактики еще раз учеников, с огромным сожалением встала из-за стола и, выдав:
— Страница сорок пять, готовимся к опросу.
Вышла из кабинета.
Понятное дело, что никто там ни к чему готовиться не поспешил, но немного сдерживающих факторов не повредит.
— Слушаю, — наученная горьким опытом и многократными рекомендациями служб безопасности банков, безлично и строго бросила я в трубку.
— Леванская Арина Родионовна? — голос абонента был крайне официальным, и я, поздравив себя с еще одним мошенническим звонком в своей жизни, собралась было положить трубку, но следующая фраза заставила замереть, — лейтенант полиции оперуполномоченный Кислов вас беспокоит. Леванский Всеволод Викторович вам знаком?
— Да… Это мой муж… — голос почему-то плохо слушался, а ноги подрагивали. Это развод, конечно, опять развод… Новый вид мошенничества… Говорили что-то про такое…
— Он сейчас в третьей клинической больнице, с сотрясением мозга и многочисленными травмами.
— Да… Да, конечно… Я сейчас приеду… — голос мне окончательно изменил и получился какой-то хрип, задушенный и тихий. И сердце замерло. А еще никак не выходило задать следующий вопрос… — Он… В сознании?
— Нет, но вам лучше об этом с врачом поговорить, — голос полицейского, усталый и спокойный, окончательно придавил к полу, и дышать стало мучительно сложно.
Я не смогла больше ничего сказать и спросить тоже. Просто отключила телефон, уцепилась за стену слабеющей рукой, потому что перед глазами внезапно потемнело. Выдохнула, собираясь с силами.
И пошла обратно в кабинет, передвигаясь, словно сомнамбула, никого и ничего не видя перед собой.
В голове вертелись обрывки мыслей о том, что надо предупредить завуча, и такси надо вызвать, и еще что-то такое же странное в этот момент, но я все никак не могла сообразить, что делать, за что хвататься в первую очередь.
Класс встретил бешеным гулом, и на мое появление сначала никакой реакции не последовало."
"Но, видно, что-то с моим лицом было совсем страшное, потому что буквально через минуту в классе установилась гробовая тишина.
Я прошла к столу, положила телефон, взяла сумку, уронила ее, подняла, зачем-то принялась складывать туда тетрадки, потом вынимать… И все это — в полном молчании, под удивленными взглядами учеников.