— Почему ты решил сделать запись моего разговора? — я не хочу прятать голову в песок больше и уходить от неудобных моментов и вопросов.
С самого начала мне это показалось странным… Сделать запись разговора. Мало ли, кто мог ко мне прийти? Подруга, родственники, соседи? Он бы всех их писал? Что за бред?
— Нет никакой записи, — Иван не удивляется моему вопросу, не обращает внимания на воинственный взгляд, шумно прихлебывает кофе, щурится на меня весело поверх кружки.
А я настолько удивляюсь, что даже рот открываю и слова забываю.
— Это… как? — глупо спрашиваю я, уже понимая, насколько вопрос бессмысленный.
— Так, — пожимает плечами Иван, — блефовал…
— Но… зачем?
Еще глупее вопрос, еще безумней диалог.
Я в каком-то сюре, ей-богу!
— Ну… — Иван отставляет кружку, взгляд его серьезнеет, — понимаешь, здесь могло быть два основных решения… Или я тупо бью ему морду за домогательства, и при таком раскладе попадаю минимум на заявление, а максимум — за уголовщину со всеми вытекающими… Или заставляю его пожалеть о том, что он сделал… другими способами.
— А просто показаться ему на глаза? — логично уточняю я, — чтоб отстал?
— И надолго бы он отстал? — спрашивает Иван, — это ведь не в первый раз уже?
— Так нагло — в первый…
— А до этого что было?
И вот тут я, несмотря на подчеркнуто миролюбивый тон собеседника, понимаю, что по тонкой линии хожу.
На самом деле, ужасно силен соблазн просто, по-женски чисто, нажаловаться, рассказать все. И про угрозы бесконечные, и про заявления, и про то, что участковый успел пообщаться со старшей дома, убедил ее прогуляться по соседям, по своей инициативе, естественно, и собрать подписи о том, что я должна возместить стоимость ремонта подъезда… И много всяких других пакостей, на которые так изобретательны некоторые обиженные мужчины.
Так легко было бы сесть за стол, выпить еще кофе и выпросить себе рассказом о своих горестях хоть чуть-чуть сочувствия…
Но я понимаю, что этого делать нельзя. Не знаю причин, но знаю точно, что не стоит усугублять. Очень уж голос у Ивана спокойный. И взгляд. Мирный. Слишком, чтоб это было настоящим.