Вроде бы, вот только что уворачивалась с омерзением от гнилого рта Виктора, а в следующее мгновение он уже за пару метров от меня, у двери, а я с оторопью смотрю в бритый затылок Ивана.
Занятая приведением себя в более-менее собранное состояние, я упускаю часть беседы между мужчинами. И только выкрики про «дело» и «клевету» дергают нервы. Он ведь действительно может! И никто ничего…
Иван, судя по всему, вообще не боится слов участкового, потому что отвечает спокойно и даже с усмешкой в голосе:
— Ну давай, попробуй… Конечно, в суде аудио-запись может и не сработать, но вот соцсети тебя полюбят… И начальство полюбит.
— Какая запись еще? — дергается голос у Виктора.
— Самая обычная. На телефоне. Включился случайно диктофон, представляешь? Такая незадача…
— Да ты кто такой вообще? — снова ставит прежнюю пластинку Виктор, переходя от угроз к выяснению отношений, — любовник, что ли? Эй, а кто мне тут целку из себя строил? «Я не такая, я замужем», — передразнивает он меня, тоже вытягивая шею в сторону, чтоб поймать взгляд.
Иван все так же спокойно чуть смещается, снова перекрывая обзор полностью.
— Родственник, — басит он дружелюбно, — погостить приехал.
— И надолго? Регистрация есть?
— Пока не выгонят. И я — гражданин России, какая еще регистрация?
— Паспорт предъяви.
— Основания?
— Имею право, согласно приказу МВД номер девятьсот от двадцать второго года.
Иван стоит, словно раздумывает, затем вздыхает, поворачивается ко мне:
— Алина, иди в комнату, мы тут сами…
Но я мотаю головой отрицательно.
Нет уж, это моя квартира, не буду я прятаться и убегать!
К тому же, я уже вполне пришла в себя, а целительное присутствие Ивана придало необходимых сил, потому сейчас сбежать кажется совершенно неправильным. Отступить — значит дать понять Виктору, что победа осталась за ним.
Все это Иван, судя по всему, читает в моих глазах, потому что снова вздыхает, кивает:
— Хорошо, я сейчас приду.
Обходит меня и тяжело топает в комнату, судя по всему, к своей сумке, чтоб достать документы.
Мы остаемся один на один с Виктором, и он, конечно же, вовсю пользуется этой ситуацией, чтоб продавить меня.
Смотрит злобно и тяжело, усмехается:
— Надо же, а такая невинная козочка казалась… Быстро ты утешилась.
— Прекратите, — морщусь я, — вам не стыдно?
— Это тебе должно быть стыдно. Сама говорила, замужем.
— Вот не в вашем положении сейчас мне мораль читать.