И вот тут я пугаюсь! Его лицо так близко, и сразу становится заметно, что выпил он немало. Зрачки в полумраке коридора кажутся огромными, запах изо рта мерзкий настолько, что меня сейчас точно стошнит. Пытаюсь вырваться, но Виктор Сергеевич проявляет силу, удерживая меня, наклоняется еще ниже, обдавая гадкой вонью перегара, — хватит прыгать уже… Ты все равно никому не нужна, никуда не денешься…
— Да как вы?.. — я продолжаю бороться, уже паникуя, потому что из кухни не доносится ни звука, никто не торопится мне на помощь! Неужели, Иван испугался? Неужели, не заступится? — Прекратите! Я замужняя женщина, в конце концов!
— Да какая ты замужняя? — смеется Виктор Сергеевич, легко игнорируя мои попытки спастись, оттолкнуть, — ты вдова при живом муже! И еще и ерепенишься! Была бы ласковой, я бы все сделал и для тебя, и для мужика твоего… А ты ходишь, гордая, думаешь, нужна кому…Ты — ничья!
— Чья, — раздается за спиной густой тяжелый бас, а в следующее мгновение участковый отлетает в сторону, ударяется о дверь и, задыхаясь, сползает вниз, на придверный коврик.
Глаза его, кажется, еще больше становятся, в них испуг и ярость.
А я бессильно отступаю к противоположной стене, позволяя Ивану встать между нами.
Его широченная спина мгновенно закрывает мне весь мир, но в этот момент кажется, что лучше ощущения безопасности я никогда ничего не испытывала!
— Ты кто такой? — хрипит участковый, безуспешно пытаясь подняться, — ты… Я тебя за нападение на представителя закона… При исполнении…
— Во-первых, я не нападал, — спокойно отвечает Иван, — ты сам упал и ударился.
— Не докажешь ничего! А на нее я сам дело заведу! За клевету!
Виктор Сергеевич поднимается, все еще тяжело дыша и хрипя надсадно.
Судя по тому, какие хрипы вырываются из горла участкового, Иван его каким-то образом ударил. Не может человек в самом деле просто оступиться и упасть, а затем так дышать! Но когда произошел удар, я так и не поняла.