Мои трепыхания — жалкие и, наверно, смешные, Иван совершенно не замечает, усиливая напор, скользя ладонями по спине, спускаясь на талию и возвращаясь обратно к шее, чтоб зарыться пальцами в волосы, еще больше подчинить, заставить делать то, что ему хочется.
Я не могу сопротивляться!
Неизвестно, чем бы это все закончилось, но неожиданный звон стекла заставляет Ивана замереть.
Я пользуюсь моментом, судорожно копошусь в его руках, пытаясь вырваться, и, в итоге, умудряюсь как-то вывернуться из грубых объятий.
Всклокоченная, напряженная и испуганная, сжимаю кулаки, гневно глядя на брата мужа и собираясь высказать ему все, что думаю о случившемся, но Иван не смотрит на меня.
Он неподвижно глядит на пол рядом с креслом Севы.
Я, торопливо запахнув на груди платье, которое Иван непонятным образом умудрился расстегнуть, быстро обхожу стол и ищу то, на что так пристально он уставился.
Бокал с шампанским.
Мой.
Тот самый, что я поставила, перед тем, как совершить роковую ошибку — поцеловать брата мужа.
Каким образом он упал? Я же ставила его чуть ли не на середину стола? Или на край? Не вспомнить…
В любом случае, землетрясения не было, если не считать того, что у меня в голове, и потому бокал никак не мог упасть, разве что, самостоятельно допрыгал до края и самоубился.
Значит… Сева?
Я кидаюсь к мужу, по-прежнему спокойно и безучастно смотрящему в свою тарелку:
— Сева! Сева, это ты стакан уронил? Да?
Он молчит, и я, на не схлынувших еще эмоциях, принимаюсь его тормошить, пытаясь добиться ответа.
— Сева! Сева, скажи что-нибудь! Это ты, ты, да? Да?
Молчание и безучастность мужа меня в этот раз словно с ума сводят, я все сильнее его дергаю, не замечая уже, что плачу навзрыд:
— Сева! Сева!
Его голова бессильно мотается от моих усилий, а я, видя их безрезультатность, только распаляюсь:
— Это же ты! Ты! Ты! Ты все видишь! Все понимаешь! Зачем ты так со мной? Зачем?
Тяжелые горячие ладони падают на плечи, отрывают меня силой от мужа, низкий голос гудит в макушку:
— Успокойся… Не он это… Это, наверно, я случайно сдвинул, когда… Не он… Ты же видишь, что он не понимает ничего…
Я, опомнившись, резко дергаю плечами, вырываясь из рук Ивана, отступаю в сторону, смотрю уже на него:
— А ты… Ты… Как ты?.
Иван стоит, спокойно опустив тяжелые ладони по бокам, не делая попытки двинуться ко мне, подойти ближе, смотрит чуть напряженно. И молчит.
Это молчание меня просто выносит за грань.