И завтра — первое января, а значит, что ни один врач не работает, кроме дежурных и тех, что в травмпунктах.
Встаю, подхожу к окну и бездумно смотрю на разноцветные огни Нового года за стеклом. Там, словно в аквариуме, другой мир, другая жизнь, люди радуются, встречают праздник, целуют родных и близких, поздравляют.
Слышу, как из-за двери доносится мирное бормотание Ивана, относящего Севу в туалет, а затем тихий звяк посуды. Со стола убирает… Надо же, какой хозяйственный. То, что совсем недавно умилило бы, сейчас вызывает только усталую усмешку.
Губы растревоженно ноют, и я машинально прикасаюсь к ним, натертым грубой бородой и внезапным жестким насильственным поцелуем.
Давно у меня таких ощущений не было… Да никогда, если подумать, не было. Сева не носит бороду и чисто бреется. И целует по-другому. Нежно и бережно, без звериной ярости и жадности.
«Не скажу, что не хотел…» — гудит набатом в голове, тревожа и заставляя пылать от стыда и смущения.
Щеки больно краснеют, и я, чтоб остудить их, прижимаюсь к холодному стеклу.
И думаю, что это не люди там, на улице, в аквариуме.
А я здесь.
17
Утром у меня болит голова от мыслей, распирающих ее до такой степени, что начинается гудение в ушах и резь под веками.
Встаю, в глубине души надеясь, что Иван уже уехал.
Это бы так помогло сейчас!
Не хочу ничего решать, устала, до ужаса устала! Хочется просто лечь, закрыться в позе ребенка и впасть в анабиоз.
А, когда выйду из него, чтоб все закончилось. Хоть как-то.
И Иван, просто и без слов исчезнув из нашей с Севой квартиры, очень бы этому помог.
Но надеждам моим сбыться не суждено, сразу за дверью я попадаю в другой мир: запахи еды, звуки из кухни, раскрытые шторы, запускающие в комнату зимний холодный свет, четко дают понять, что никто к моим истеричным требованиям не прислушался и жизнь мою облегчать не собирается.
Это добавляет еще один импульс головной боли, а ладони потеют.
Что делать?
На полном серьезе выгонять его?
Вчера я была полна решимости, но сегодня все как-то смазано… Конечно, после случившегося мы не сможем относиться друг к другу по-прежнему.
Случайный поцелуй, случайный секс…
Никогда этого не понимала.
Для меня существовал всегда только один мужчина, Сева. Первый и последний. А все остальное — мимо.