Иван останавливается и, не поворачиваясь, отвечает так же негромко, но очень веско:
— Зря."
"После этого он выходит из кухни, оставляя меня в полном ступоре и мысленном хаосе.
Я бездумно изучаю уже пустой проем двери, затем перевожу взгляд на свои ладони, оказывается, тоже судорожно сжатые в кулаки.
И приходится делать над собой серьезное усилие, чтоб разжать их.
26
— Да, Мелкий, завтра.
Я сижу на кухне, смотрю в окно на летящие снежинки. Серый день наконец-то разродился снегопадом. Словно напряжение, что копилось в небе, лопнуло, и теперь на улице белая снежная стена.
Остывший кофе, давно уже не согревающий пальцы, сердце, усиленно выбивающее странный ритм в груди.
И голос.
Густой, низкий. Спокойный.
Иван говорит по телефону, ходит вперед и назад по комнате, и мне кажется, пол слегка прогибается от его шагов.
Или это я от каждого шага, каждого движения вздрагиваю?
Наш разговор не привел ни к какому результату, и теперь я просто не понимаю, как жить дальше.
Иван не захотел пойти мне навстречу, просто испариться после всего произошедшего из нашей с Севой жизни… Определенно, он не ищет легких путей.
И не сворачивает с намеченной дороги.
А я?
Я, получается, ищу?
Кофе пахнет кардамоном и ванилью. Вкусный запах, даже в остывшем виде.
Я тяну кружку вверх, машинально отпиваю. Когда Иван успел сварить его? Во время готовки завтрака?
Он вернулся ночью, получается, утром бы я непременно услышала, если б дверь хлопнула.
Лег спать, проснулся, занялся Севой, а затем, как ни в чем не бывало, принялся готовить завтрак… Как каждый день в последний месяц…
Неужели, для него все случившееся — просто незначительное происшествие? Так, легкая шалость, не заслуживающая внимания и разговора? Получается, так…
В конце концов, такое поведение типично для мужчин.
Интересно, а если бы я не остановила его только что, что бы Иван сказал? Какое у него мнение о том, что было между нами?
Черт, почему я не дала ему сказать? Вот ведь дура! Так волновалась, так боялась струсить, не сказать всего, что хотела!
И, в итоге, ничего и не сказала!
Ничего не добилась!
Дура, какая дура, господи…
— Нет, я не смогу в эту неделю, сам разгребай.
Он говорит по телефону с каким-то Мелким, неторопливо, внушительно, веско роняя слова.
Словно гвозди вбивает.
Кем он служил на флоте? Вряд ли простой моряк… Боцман? Капитан? Я понимаю, что вообще не имею представления о том, что за должности есть во флоте.