Иногда зимними ночами с неба сыплется белая крупка, но к утру всегда тает. В соседней Градарии, где мы с тобой встретились, снега хватает. Однажды зимой отец взял меня с собой в Талму. Мне тогда лет семь было. Я хоть и была совсем маленькой, но все помню в деталях. Знаешь, такое сложно забыть. Это все равно, как впервые увидеть море или горы! Просто замираешь и пытаешься впитать в себя картинку в целом: цвета, запахи, ощущения, — я посмотрела в глаза Витару. — У меня тогда как раз начала интенсивно просыпаться Древняя кровь.
Мой вард обнял меня за талию. Мы продолжали подниматься по горной тропе, перекусывая на ходу и пока не спешили садиться в седла. Кругом открывались такие виды и хотелось просто идти рядом и разговаривать, хотя бы недолго. Ведь неизвестно, когда ещё будет так спокойно, как сегодня.
— Как давно мы начали подъем? Я ведь и вправду крепко спала, — виновато спросила. Витар же и не ложился, не считая неполных двух часов, что он успел урвать вчера. А это уже не первые его сутки почти без сна. Как только держится?
— Ты неплохо научилась отключаться в седле, — улыбнулся он.
— Это только с тобой! — усмехнулась я — Ты удобный, хоть и не мягкий!
— Ну, надо же? Подобной характеристики мне ещё никто не давал! Все больше ко мне применяли какие-то нелестные эпитеты! Типа жестокий, грозный, ну иногда страстный, — он провакационно поднял бровь.
— Нарываешься? — спросила я как можно равнодушнее и демонстративно достав из ножен дагу стала делать вид, что чищу ногти. Витар рассмеялся и притянув недовольную меня к себе поцеловал.
— У меня теперь есть любимая ведьма! И принадлежу я только тебе, но твоя ревность мне нравится, — прошептали мне отпуская. — Пора в седло. Этой тропой пользуются только местные пастухи, да жители горного селения. Поэтому тут так пустынно. Путники здесь редки, а ты, моя соня, пропустила уже альпийские луга на которых пасут скот.