Дар

И не поверишь, но в пути мы уже часов десять, отправились-то мы весьма рано. Взгляни на солнце! Видишь, ваш Всеотец уже давно прошел точку полудня.

Я подняла голову и удивленно отметила, что Витар прав. И ведь какой молодец, как ловко ушел от темы чувств и ревности к насущным делам, будто и не целовал меня минуту назад и не говорил о любви. Кстати, я-то ему ведь так и не сказала, о том, что к нему чувствую. Только о той самой ревности и желании быть вместе…А он и не спрашивал.

И да, мы и вправду уже успели прилично подняться в горы.

Я помнила по карте, где Витар отметил маршрут, что наш подъем должен был начаться буквально в десятке лье от Лекара. Вит сказал, что знает эту тропу. Он тут проходил однажды с Реном. Правда было это уже более десяти лет назад. Так что многое могло измениться.

До последнего селения дорога хоть и идет вверх, но лошади преодолевают этот серпантин среди скал спокойно и не сильно замедляясь. Зона альпийских лугов обычно начинается на высоте более полутора лье над уровнем моря и тянется по разному, в зависимости от рельефа.

Быстро же мы проскочили. Хотя оглядевшись, я поняла почему. Пройденная нами дорога хорошо просматривалась. Она петляла по склонам и в какой-то момент подъем шел по естественному разлому, что был похож на гигантскую лестницу, сокращая путь по горам. Да и лошади у Иссольских были созданы для таких маршрутов. Я вообще им поражалась — они, кажется, просто не уставали.

День снова был на редкость солнечным и ветер не сильно терзал горы. Хотя на такой высоте дышать становилось тяжело, да и холоднее значительно, чем на побережье.

Толи ещё будет. Но пейзаж был живописен, этого не отнять. Скалы севера были окрашены в основном в серые и голубоватые оттенки, а в разломах, куда почти не попадал солнечный свет, лежали синеватые тени, скрывая тайные пещеры контрабандистов в этих мрачных провалах. Так говорил Витар и было не трудно в это верить, глядя какое тут количество труднодоступных мест, где можно устроить тайники.

Солнце отражалось от ярко белых снежных шапок вершин, почти ослепляя своим блеском.

А в небе парил гордо раскинув свои гигантские крылья Борейский орел — царь среди хищников. Но он был не один. Я заметила беркута мчащегося куда-то вперед между скал

— Дух Тырге мне в селезенку, если это не по нашу душу, — ругнулся Витар.

— Ты о беркуте? — я взглянула на варда. Мы снова ехали в седлах и похоже наше созерцание окрестностей привело к одним выводам."

"— Да, все-таки нас ведут.