– Фредерика хотела буркнуть это себе под нос, но голос звучно разнесся по залу, как голос ее отца.
– Это очень оригинальная теория, – мягко вступил сидевший с ней рядом шелковистый Кроу.
– Чепуха. Шекспир слишком силен для таких приемчиков. Если бы он это имел в виду, то было бы ясно всем. Лаэрт думает, что Гамлет завладел ею обманом. Но всего этого просто не может быть.
– А мне невдомек, почему бы нет. Я же говорю вам: я понял, я осознал…
– Вы осознали, – тщательно, точно и непростительно едко парировала Фредерика, – ваши собственные мысли.
Не обращая внимания на кудахтанье Кроу, она повернулась к Александру:
– Александр… Александр, он ведь правда был слишком велик, чтобы…
И тут Александр, слегка приобнявший Дженни, Фредерику подвел.
– Это самый загадочный из всех его текстов, – сказал он еле слышно.
Он тут же рассердился на себя, а потом подумал: «В конце концов, я сейчас не на работе» – и покрепче прижал к себе Дженни.
– А ведь я тебе ничего не налил, – сказал Фредерике Кроу.
– Нет.
– А тебе нужно бы выпить.
– Вы когда-нибудь слышали, чтобы я отказывалась? – Прозвучало нехорошо, и Фредерика мучительно вспыхнула.
Кроу протянул ей холодный бокал и сказал:
– Пойдем, я тебе кое-что покажу.
Так она снова оказалась в его укромной комнатке, и он снова показывал ей эскизы костюмов: рогатых мужчин и увитых лозами женщин, и его пухлые ручки снова обнимали ее за талию.
– Ах ты, бунтарка, девочка-палочка. Будь, девочка, гибкой, учись…
В комнате было почти темно: только луч света, устремленный к Марсию, да яркий круг настольной лампы.
– А все-таки он не прав. Да. Он все неправильно прочел…
– Разумеется, но что нам до него? – Кроу, оказывается, захватил с собой ледяную бутылку и бокалы. – Присядь, посмотри наброски моего Иниго Джонса[285].
Фредерика вышла из светлого круга и села в кресло. Кроу мягко прошлепал за ней: херувимски-пунцовый, с блестящей тонзуркой и маленьким круглым брюшком.
– Я мог бы сделать из тебя настоящую женщину, Фредерика.
– Лучше сделайте принцессу-девственницу. Я должна стать настоящей актрисой. От ума, как видно, толку мало, петь и танцевать я не умею… И, честно говоря, я слишком невежественна, чтобы понять, что особенного в ваших картинках, кроме того, что они старые. Мне постоянно кто-то что-то показывает, а я понятия не имею, почему это вызывает в людях какие-то чувства. А когда я говорю то, что знаю, на меня шикают.