В отвлеченном смысле девственность действительно была лишь досадной помехой.
– Я мог бы многому тебя научить.
– А вы уверены, что я этого хочу?
– Уверен, дитя мое. Вполне уверен.
Фредерика хотела знать. Она не могла больше оставаться в неведении. Но розовое сияющее личико Кроу в псевдонимбе из серебряных прядок и со столь решительным выражением вдобавок было смехотворно. Со смехотворностью ситуации трудно было примириться заносчивой Фредерике, но Кроу велел:
– Ляг."
"И она легла. Кроу стал легкими касаниями ласкать ее всю сверху донизу.
– Лежи, – сказал Кроу, снимая халат.
Фредерика села и осмотрела его нижнюю часть: розовая кожа с синим подтоном и малиновым крапом (те же цвета, что на расписном потолке), воспаленно-красный кончик его орудия.
– Не бойся, больно не будет. Или будет, но лишь слегка, это сладкая боль, желанная, без нее не было бы той особой неги…
От вина, от нервов, от странного гипноза вежливости Фредерика, возможно, и позволила бы Кроу довершить начатое – если бы только он молчал.
– Не дергайся, – сердито буркнул он, потирая лицо, но Фредерика уже очнулась; она вильнула, отодвинулась и принялась холодно разглядывать его толстое сатирово брюшко и розовые причиндалы на белой простыне.