По осколкам

 — У тебя в залоге мамина квартира.

— Дин, — разворачиваюсь я к ней. — Я должен это схавать?

— Да, — кивает она. — Ты сам это допустил. Реагируй как мужчина, а не пацан. И чтобы ты знал, это всё не оправдывает тебя в моих глазах. Нисколечко.

Мой взгляд утекает к раскрасневшейся морде Костика. Мне невыносимо хочется смазать ему по лицу!

И останавливает далеко не эта бумажка, лежащая на столе, а теплые пальцы Дины.

Пашка отодвигает документы.

— Дина. Я уверен, ты все понимаешь сама. У меня и мысли не было изменить тебе.

И я сам в глубоком шоке. Думаю, как и была ты тогда, с утра, после винца нашего общего друга. Глупо оправдываться… — опускает он глаза. — Прости, что тянул с объяснениями. Как такое объяснить?.. Я был уверен, что ты… — отрицательно качает он головой.

— Но… ты сказал бы?

— Сказал бы. Не уверен, что смог бы сразу.

— Ладно, Паш. Тебе я верю!

Я сжимаю крепче руку Дины. Зачем ты так ласково и тепло говоришь с ним?! И так строга со мной? Чем он лучше теперь?!?

Пашка разворачивается к Косте.

И неожиданно его кулак врезается тому в скулу, смазывая по носу.

— Попробуй отнять что-нибудь у меня, Куницын.

Костя возвращается в вертикальное положение. Стирает рукавом кровь из носа, разглядывая красный потёк на рукаве.

— Отнять? Да, запросто… — оскаливается он.

Кровь опять течет тонкой струйкой на его губы, размазываясь по зубам. Он выглядит так, будто сожрал кусок свежего сырого мяса. Выгрыз его живьем. Взгляд его становится сумасшедшим.

— Дин… Не изменял тебе Арсенин. Обдолбился.

Я увел его наверх и за несколько минут до твоего приезда подложил рядом ту проститутку. Всё.

И Пашка снова закрывает глаза.

— Сука… — откидываю я руку Дины.

Костя подрывается со стула.

— Ну давай, Арсенин! У тебя же была уже условка за драку. В этот раз сядешь по-полной!

— Нет!! — повисает на мне Дина. — Арс… стой… не смей… Алиса!! Мама!!

— Я уничтожу тебя Куницын!

— Слишком ты прост, Арсенин для таких боёв. Прими своё поражение.

— Подлецы, Костя, погибают от своего же оружия. В Японии есть такая мудрость, — встает Пашка между нами.

Мои челюсти сжаты и кулаки тоже. И я перестаю понимать, что говорит Дина, что говорит Пашка… На нас смотрят все… я не хочу думать о том, что будет завтра. Я хочу просто уничтожить человека, который уничтожил меня.

Дина отвешивает мне ощутимую пощечину.

— Арс!

— М? — в моих ушах звенит.

— Алиса. Мама.

— Не буду я его трогать.

Так — не буду.

— С тобой Дина, мы обо всем поговорим позже, — прищуривается Костя.