Единственная женщина на свете

– Ладно, он сюда вернется, – утешила я себя, но в тот день не решилась просидеть в засаде еще несколько часов и поехала домой.

Утром следующего дня я уже в пять отправилась мести участок, а в семь была возле дома старика, заняв позицию в кустах. Три часа в засаде результатов не дали. Либо мужчина уже уехал, либо не планировал утром покидать свое убежище. Конечно, можно было напрячь Агатку и узнать, кто живет в этом доме. Но сестре пришлось бы объяснять, почему меня это интересует, – сделать что-то, не задавая вопросов, Агатка не в состоянии, а начни я объяснять, по какой причине меня интересует старик, сестрица забьет тревогу, и дорогие родственники отправят меня на прием к психиатру.

В общем, оставалось уповать на то, что с загадкой старичка я справлюсь в одиночестве.

Конечно, по дороге домой я призывала себя к порядку. Во-первых, старца мог посетить племянник, о котором упоминала соседка. Возможно, он проводил здесь куда больше времени, чем ей казалось, оттого его вещи и хранились в платяном шкафу. Нежеланию хозяина вступать в контакт с внешним миром тоже могли найтись вполне банальные причины.

Во флигеле находился племянник, а вовсе не сам хозяин. Допустим, он решил понаблюдать за моей работой, а сбежал по причине врожденной деликатности, не желая вводить меня в смущение.

Явившись в очередной вторник, я металась по дому с пылесосом и ожидала телефонного звонка. На этот раз у Якова Ивановича никаких просьб не возникло, я отправилась на второй этаж и стала протирать письменный стол в кабинете.

С некоторых пор он очень меня интересовал. Единственный ящик стола был заперт, а ключ отсутствовал, что, в общем-то, понятно. Хозяин мог хранить там документы, деньги и прочие ценности и принимал меры, чтобы домработница не проявляла излишнего любопытства. Конечно, мне и в голову не приходило попытаться открыть ящик подручными средствами. Это было бы слишком. На тумбочке, находившейся тут же в кабинете, стояла ваза. Обычная ваза с узким горлышком. Протирая ее еще в первый раз, я убедилась, что хозяин в ней держит всякие мелочи: мелкие камешки, пуговицы и даже монетки. «А почему бы и нет?» – подумала я и вытряхнула содержимое на стол. Так и есть, ключ средней длины, украшенный затейливой вязью, легко вошел в личинку, так же легко повернулся, и я открыла ящик.

Надо сказать, что, как только это произошло, я испытала угрызения совести. Любопытство любопытством, но это уже смахивает на воровство. И если хозяин заподозрит… в лучшем случае Дуська лишится работы.