Разговоров о долге он не любил. Да и с чего бы? Всякий раз они легко и непринужденно переходили на тему долгов. Его долгов… – Что опять стряслось?
– При штурме Нильмары убили одного из нас…
– Убили Высшего? – в изумлении уставился на собеседника темный сотник. – Насовсем?
– Полагаешь, можно убить не насовсем?
– Я полагаю, убить Высшего невозможно.
– Мы тоже разделяли это заблуждение.
– И что от меня требуется? Найти виновного? С этим лучше справятся королевские ищейки.
– Повторяю – убили при штурме, – смерил сотника тяжелым взглядом Вильям Арк.
– Когда отправляться? – вздохнул Густав.
Раз дело обернулось таким образом, протестовать бесполезно – все одно поездки в Нильмару не избежать. Высшие не решаются повести войска на штурм, а без их участия дело непременно кончится большой кровью. Зачем? Всегда найдется тот, кого можно принести в жертву победе.
– Отправишься прямо сейчас, – распорядился советник лорда.
– Прямо сейчас? – переспросил Густав и вдруг понял, что именно подразумевает под этими словами Высший. – Но ваши пути закрыты для смертных!
– Ты пройдешь.
– Уверены?
– Тебя ждут и встретят, – отмахнулся Вильям и указал на лужу: – Иди…"
"Нахмурившийся сотник шумно вздохнул, потом подошел к луже и глянул в воду. Ничего особенного – глубина едва ли по щиколотку, бегают водомерки, напуганный упавшей сверху тенью, замер у серого камня головастик.
И будто кровь сотника несла в себе саму суть холодных ветров и ночных заморозков поздней осени, лужа моментально подернулась тоненьким ледком, а отражавшееся в ней небо перестало быть безмятежно-голубым.
Задержав дыхание, Густав ступил на лед, и тот легко проломился под сапогами. Сотник с головой ушел под воду, и единственным свидетельством его исчезновения стали поднимавшиеся со дна лужи пузыри да обломки начавшего моментально подтаивать на солнце льда.