Эркюль Пуаро

– А вы не нагнетаете?

Пуаро покачал головой.

– Мне страшно, – сказал он просто. – Да-да, мне, Эркюлю Пуаро, страшно...

ГЛАВА 12

IНа следующий день вечером Корнелия Робсон стояла в храме в Абу-Симбеле. Вечер был душный, тихий. «Карнак» вторично бросил якорь в Абу-Симбеле, чтобы желающие могли посмотреть храм при искусственном освещении. Новое впечатление разительно отличалось от прежнего, и Корнелия поделилась своим изумлением с мистером Фергюсоном, стоявшим рядом.

– Ведь гораздо лучше все видно! – воскликнула она.

– Эти неприятельские солдаты, которых обезглавливает царь, – они как вылеплены. И какая оригинальная крепость, я впервые такую вижу. Жаль, нет доктора Бесснера, он бы все объяснил.

– Не представляю, как вы терпите этого старого болвана, – сумрачно объявил Фергюсон.

– Что вы, он добрейший человек!

– Воображала и зануда."

"– Мне кажется, вам не пристало так говорить.

Собеседник грубо схватил ее за руку. Они вышли из храма, светила луна.

– Чем вас держит это старичье – один донимает скукой, другая брюзжанием?

– Не смейте, мистер Фергюсон.

– Неужели у вас совсем нет характера? Вы что, хуже нее?

– Конечно, хуже! – с полнейшей убежденностью сказала Корнелия.

– У вас нет ее денег – вы это имеете в виду?

– Отнюдь нет. Кузина Мари очень интеллигентная и...

– Интеллигентная! – Собеседник отпустил ее руку так же неожиданно, как прежде схватил. – Меня тошнит от этого слова.

Корнелия подняла на него встревоженные глаза.

– Ей не нравится, когда вы говорите со мной, правда? – спросил молодой человек.

Корнелия покраснела и смешалась.

– А почему? Да потому что я, как она считает, ей не ровня. Тьфу! Неужели это вас не бесит?

Корнелия, запинаясь, проговорила:

– Зря вы так переживаете это.

– Неужели вы не сознаете – американка! – что люди рождены свободными и равными.

– Это не так, – взвешенно и убежденно сказала Корнелия.

– Милочка, это записано в вашей конституции.

– Кузина Мари не считает политиков джентльменами, – сказала Корнелия.

– Конечно, люди не равны. С какой стати? Я знаю, что выгляжу простушкой, я ужасно мучилась из-за этого, но сейчас я это преодолела. Хорошо бы родиться стройной и прекрасной, как миссис Дойл, но так не вышло, значит, я думаю, нечего и расстраиваться.

– Миссис Дойл! – с величайшим презрением воскликнул Фергюсон. – Таких надо расстреливать в назидание другим.

Корнелия испуганно взглянула на него.

– Вы что-нибудь не то съели, – сказала она по-доброму.