У меня слипаются глаза. Какой душный, тяжкий был день.
– Да. – Казалось, она обдумывает его слова. – В такой день что-нибудь – крах! – ломается. Кто-то не выдерживает.
У нее тихий, напитанный чувством голос. Смотрит в сторону, на песчаный берег. Пальцы туго сжаты в кулачки...
Она расслабилась и обронила:
– Спокойной ночи, мосье Пуаро.
– Спокойной ночи, мадемуазель.
На секунду-другую их взгляды встретились. Припоминая на следующий день их встречу, он осознал, что в ее глазах стыла мольба. И он еще вспомнит об этом.
Пуаро пошел к себе в каюту, а Жаклин направилась в салон.
IIИсполнив все просьбы и прихоти мисс Ван Скайлер, Корнелия с вязаньем вернулась в салон. У нее не было ни малейшего желания спать – напротив, она чувствовала свежесть и легкое волнение.
Те четверо еще играли в бридж. Молчаливый Фанторп читал книгу в кресле. Корнелия тоже села и выложила на колени вязанье."
"Распахнулась дверь, и в салон ступила Жаклин де Бельфор. Откинув голову, она помедлила на пороге, потом дернула шнурок звонка, прошла к Корнелии и села рядом.
– Были на берегу? – спросила она.
– Была. В лунном свете это просто сказка.
Жаклин кивнула:
– Да, прелестная ночь... на радость молодоженам.
Она посмотрела на игравших, задержав взгляд на Линнет Дойл.
На звонок явился мальчик. Жаклин заказала двойной джин. Когда она делала заказ, Саймон Дойл стрельнул в ее сторону глазами и чуть заметно нахмурился.
Жена напомнила ему:
– Саймон, мы ждем, когда ты объявишь.
Жаклин что-то напевала про себя.
Снова Саймон через всю комнату посмотрел на нее. Он невнимательно объявил козыри, и его партнер, Пеннингтон, призвал его к порядку.
В мурлыканье Жаклин можно было разобрать слова: «Он любил ее – и погубил ее...»
– Прошу прощения, – сказал Саймон Пеннингтону. – Идиотизм, что я не пошел в масть. Теперь у них роббер.
Линнет поднялась из-за стола:
– Я уже носом клюю.
– Да, пора на боковую, – сказал полковник Рейс.
– Мне тоже, – поддержал Пеннингтон.
– Ты идешь, Саймон?
Дойл протянул:
– Чуть погодя. Может, я пропущу стаканчик на ночь.
Линнет кивнула и вышла. За ней последовал Рейс. Пеннингтон, допив свой стакан, ушел замыкающим. Корнелия стала собирать свое вязанье.
– Не уходите, мисс Робсон, – сказала Жаклин. – Пожалуйста. Мне хочется пополуночничать. Не бросайте меня одну.
Корнелия снова села.