– Беспокоюсь? Ах, Саймон!..
– Для этого я тебя и звал. Все в порядке, старина. Ты вчера пособачилась немного – хватила лишку. С кем не бывает.
– Ах, Саймон, я же могла тебя убить!
– Прямо! Из этого пугача?
– А нога?! Еще как ты будешь ходить...
– Слушай, Джеки, не разводи сырость. В Асуане мне сразу сделают рентген, выковырнут твою оловянную пуговицу – и я запрыгаю.
Жаклин всхлипнула раз, другой, рванувшись вперед, упала на колени перед койкой, зарылась лицом в одеяло и разрыдалась. Саймон неловко поворошил ей волосы.
Он еще слышал приглушенные стенания:"
"– Как же я оказалась такой гадиной? Ах, Саймон... я так раскаиваюсь...
На палубе стояла Корнелия Робсон, опершись на поручень. Она повернулась в его сторону:
– A-а, это вы, мосье Пуаро. Какая все-таки дикость, что именно сегодня такой прелестный день.
Пуаро посмотрел на небо.
– Когда сверкает солнце, мы не видим луны, – сказал он. – А когда солнце ушло.
Корнелия смотрела на него, раскрыв рот.
– Простите?
– Я говорю, мадемуазель, что, когда солнце ушло, мы наконец видим луну. Разве не так?
– Так, конечно... Конечно, так.
Она растерянно глядела на него.
Пуаро тихо рассмеялся.
– Я несу околесицу, – сказал он. – Не обращайте внимания.
И он двинулся дальше, к корме. У следующей каюты он задержался. Из-за двери доносились обрывки разговора.
– Полнейшая неблагодарность – после всего, что я сделала для тебя – никакого внимания к несчастной матери – ни малейшего представления, как я страдаю.
У Пуаро жестко подобрались губы. Он поднял руку и постучал.
За дверью испуганно умолкли, и голос миссис Оттерборн отозвался:
– Кто там?
– Мадемуазель Розали у себя?
В дверях возникла Розали. Пуаро содрогнулся от ее вида: темные круги вод глазами, скорбные линии у рта.
– В чем дело? – нелюбезно сказала она. – Что вам угодно?
– Доставить себе удовольствие от краткой беседы с вами, мадемуазель.
Она сразу надула губы. Метнула на него подозрительный взгляд.
– Это обязательно?
– Я умоляю вас, мадемуазель.
– Ну, если...
Она вышла на палубу и закрыла за собой дверь.
– Так – что?
Пуаро осторожно взял ее под руку и повлек к корме. Они миновали душевые комнаты и свернули. На корме никого не было. Позади бурлил Нил.
Пуаро облокотился на поручень. Розали напряженно застыла рядом.
– Так – что? – повторила она тем же нелюбезным тоном.