— А что с тобой было? А что у тебя за наряд? А ты уже окончательно выздоровел? А почему ты заболел? А дедушка Хольд где? — вот примерно половина из тех вопросов, которые я успел услышать от младшенькой, пока рассматривал своих новообретённых сестрёнок.
А старшенькая спросила только одно:
— Кушать хочешь?
— Хочу, — честно ответил я.
Пока она выставляла из печи на стол аппетитно пахнущие горшочки с едой, я решил рассказать о своей «амнезии».
— Значит так, сестрёнки, дедушка Хольд меня, конечно, вылечил, но случилась маленькая неприятность: я потерял память и совсем ничего не помню.
— Совсем-совсем? — сразу уточнила младшенькая. — Даже кто твою новую рубаху прошлым летом порвал?
— Даже этого не помню, — я скорчил печальную физиономию. — А ты случайно не знаешь, кто это сделал?
— К сожалению, нет, — девчушка сложила пухленькие ручки под подбородком и покачала головой. — Но искать этого человека бессмысленно и бесполезно, точно тебе говорю!
Я рассмеялся.
— Тори, хватит, — строго сказала старшенькая.
— Так я же не против, Эльзочка, — младшая достала из какого-то шкафа кусок хлеба, отломила себе корочку, а остатки протянула мне. — Пусть кушает, пусть выздоравливает!
В одном из горшков оказалось что-то наподобие отварного батата, в другом — тушённые с рыбой овощи. Я быстро смолотил всё вместе с хлебом, прислушиваясь к разговору сестёр. Те болтали о какой-то ерунде — вот оно очарование детства! Узнали, что брат потерял память и хоть бы хны — никаких переживаний.
После еды Эльза дала мне нормальную одежду — серые домотканые штаны, рубаху и пояс.
— И вот ещё... — сказала она, протянув небольшое зеркальце в кожаной оплётке. — Если ты всё забыл, то, наверное, хочешь посмотреть на себя...
Честно говоря, я об этом даже не думал — собственная внешность волновала меня в последнюю очередь. Если мужчина хоть капельку приятнее орангутанга, то это уже успех.
— Спасибо, сестрёнка, — я тем не менее взял зеркальце и взглянул на своё отражение.
Не являюсь ценителем мужской красоты, но Феликса Обрина у нас, на Земле, назвали бы как минимум симпатичным: блондин, голубые глаза, волевой подбородок и тонкий нос... Хотя, кто знает, возможно, здесь это считается невообразимым уродством. Впрочем, мне было всё равно.
Младшенькая Тори (позже оказалось, что это сокращение от Виктории) протянула пухлую ладошку, требуя отдать зеркало, пару секунд любовалась на себя, а потом зачем-то попросила подарить ей мешок.