Получалось у них неважно: самоходные кареты стояли плотно, чуть ли не впритирку, и свисти — не свисти, а пока не уберутся задние, то и передним ходу не будет. Поняв это, полицейские трусцой направились в конец затора, грубо расталкивая зевак на тротуаре и зло стуча дубинками по кабинам ближних самоходок. Зеваки обиженно улюлюкали и свистели вослед полицейским; водители самоходок, запертые в кабинах, возмущенно надавили на клаксоны — от пронзительных сигналов у Ройда неприятно заныло в левом, когда-то покалеченном ухе.
"— А почему они, собственно, поставили знак «Идут дорожные работы»? — на секунду оторвав взгляд от золотых часов-луковицы, удивился мэр. — Какие здесь, к черту, дорожные работы! Оно на старом кладбище уместнее, мы через него трассу прокладываем. А тут-то зачем?
— Думаю, потому, что у полицейских не был припасен нужный.
— Это да, — рассеянно согласился мэр. — Не каждый. Всего лишь второй за эту неделю, шестой за месяц… Нет, ну как тебе это нравится? — Мэр с досадой защелкнул крышку часов, сунул их в карман пальто.
— Затор, вот и опаздывают. — Ройд посмотрел в ту сторону, куда убежали полицейские: там, далеко-далеко, красным бугром высилась махина пожарной самоходки — лестница была поднята и выдвинута, на ней, блестя касками, расположились любопытствующие пожарные.
— Урежу им всем зарплату, — пообещал мэр. — Тогда и попляшут. У тебя сигареты остались?
— Да, конечно. — Ройд протянул ему пачку вместе с коробком спичек.
— Полгода не курил, держался, — сообщил мэр, с жадностью затягиваясь, — целых полгода! А теперь все, теперь пиши пропало… нервы ни к черту с эдаким кавардаком.