Обычными расследованиями он давно уже не занимался, прошли те времена, а вот если случалось нечто из ряда вон выходящее, такое, что ставило в тупик его коллег по цеху, тогда — всегда и непременно — обращались к Ройду. Цену он себе знал, немалой была та цена, но и работу свою Ройд выполнял на совесть: практически ни одного нераскрытого дела за последние четыре года.
Внешность у Ройда была неприметная, удачно подходила для его профессии: среднего роста, не толстый и не худой, с короткой стрижкой, всегда в черной шляпе — зимой ли, летом, — и с обязательной сигаретой в углу рта.
"Сегодня Ройд был одет по-походному: черная теплая куртка, черные джинсовые брюки и черные же военные ботинки с высокой шнуровкой, жесткие, но практичные — удобные как для похода, так и для драки в случае чего.
Возле дракона Ройда остановил усатый полицейский, один из тех, кто растягивал оградительную ленту. Вид у полицейского был неважный — слезящиеся глаза, красный мокрый нос… то ли с похмелья, то ли гриппом приболел — самое время.
— Гр-ражданин! — приказным тоном рыкнул полицейский, направляясь к Ройду. — Посторонним здесь находиться запрещено! Попрошу немедленно удалиться! — И демонстративно похлопал себя по ноге дубинкой; перегар от блюстителя порядка чувствовался за метр, и Ройд с облегчением понял, что заразиться гриппом ему пока не суждено.
— У меня разрешение. — Ройд достал из нагрудного кармана закатанное в пластик временное удостоверение с алым оттиском «Доступ везде» и размашистой подписью мэра.
— Ага, — с неприязнью сказал полицейский, внимательно изучив удостоверение и для чего-то поковыряв пластик ногтем, — столичный сыскарь! Ну-ну… Своих, что ли, не хватает? — И, потеряв к Ройду интерес, отправился помогать расчищать улицу от самоходок, то есть стучать дубинкой по крышам и матерно орать на водителей.
Ройд, стараясь не ступить ненароком в черную лужу, подошел к обрубку драконьей шеи и, уперев руки в бока, принялся его внимательно осматривать.