На волшебницу этот словесный поток не произвел никакого впечатления. Она удостоила Бельфлера лишь вежливым, но прохладным кивком.
— Том, мастер-канонир.
Карлик оторвался от кружки с ромом и скорчил кислую физиономию, отчего сразу же стал похож на капризную вредную обезьянку. Из всех офицеров суеверный Том больше всего был недоволен тем, что на корабле появилась женщина.
— Чуга. Боцман нашей шхуны.
Зеленокожий орк неожиданно красивым, богатым обертонами голосом, совсем непохожим на его обычный рев, пророкотал «очень приятно».
— С формальностями покончено, давайте заключим контракт.
Раздался возмущенный визг, и с потолка прямо на жареную утку упал Милорд Кугель. К…ник явно был взбешен тем, что его забыли представить, и теперь намеревался устроить скандал.
— Это Кугель. Можно просто — Вонючка.
Услышав эти слова, маленькое восьмилапое создание зло зашипело и щелкнуло зубками.
— Хорошо! Хорошо! — примирительно буркнул капитан. — Это его светлость Милорд Кугель.
"В серых глазах волшебницы проснулись искорки интереса. В тропических широтах редко можно увидеть столь странное создание, как к…ник. Существо было размером с ладонь. Маленькое круглое тельце, покрытое редкой ярко-рыжей шерсткой, восемь тоненьких паучьих лапок, огромные красные глазищи и не менее огромная пасть с многочисленными иглами зубов. Нелепее и комичнее просто не придумаешь.
— Очень рада знакомству, — совершенно серьезно произнесла Льнани. — У вас забавная зверушка, капитан.
Том тихонько прыснул в ладонь, Сальвар едва не подавился ромом, а ван Шайрх принялся ожесточенно набивать табаком трубку.
Сказать, что Вонючка был его зверушкой, да еще и забавной, мог только человек, впервые в жизни ступивший на палубу «Хапуги». Взаимная и страстная нелюбовь капитана и корабельного талисмана давно уже стала легендой. Ван Шайрх считал к…ника самым изощренным из проклятий, обрушенных на его голову завистливыми конкурентами и оскорбленными морскими духами.
Разумеется, капитан на корабле — хозяин и властелин, стоящий даже превыше богов и морских духов. И, разумеется, ему ничего не стоило приказать выкинуть вонючий и крикливый комок меха за борт.
В своих мечтах.