Деревянная купель с остывшей водой, два резных кресла перед камином, разделенные инкрустированным столиком. Пустые бокалы, узкогорлый кувшин.
— Где Вероника?
Не отвечая, магистр подошел к столику и взял бокал.
— Это твой?
Вечером мы сидели в этих креслах, смотрели на огонь. За окном моросил дождь, но в комнате было уютно. Твое лицо порозовело от вина, глаза искрились, и я любовался тобой.
— Да.
Магистр поднес бокал к моему лицу.
— Узнаешь? Ты должен помнить этот запах.
Я помнил. То, чему учил магистр, невозможно забыть.
— Я разводил огонь, она принесла вино. Мы часто сидели у огня вечерами.
— Знаю, — перебил магистр, — в ее бокале и в кувшине вино хорошее.
Антидот гнал остатки яда через поры и меня снова охватил озноб.
— Оденься, — приказал он, — и зайди ко мне.
— Как вы оказались здесь? — спросил я ему вслед.
— Ты разжигаешь камин до рассвета, — ответил он не оборачиваясь. Скоро полдень, а над крышей ни дымка.
Холодная вода рассеяла остатки вязкого сна.
Пустые коридоры замка отозвались гулким эхом на мои шаги.
Магистр ждал меня в главной зале. Стены были завешены коврами, которые давно никто не чистил. Кое-где моль проела в узорах серые проплешины. Теплая куртка мешком висела на высохших плечах старика и казалось, что она пригибает его к земле, как непосильная ноша усталого путника. Он указал мне на кресло и присел на край массивного дубового стола, за которым в лучшие времена заседал капитул ордена.
— Она ушла ночью, Марк, — сказал магистр, — а чтобы дольше не хватились, угостила тебя пятнистым болиголовом. Как тебе понравилось?
Я промолчал.
— Кроме того, — продолжал он, — взгляни сюда, — он повел рукой в сторону паноплии за креслами капитула.
В коллекции оружия центральное место было отведено мечу нашего предка, основателя ордена. Сейчас оно пустовало.