Отделавшись таким образом от своих девушек, она повела меня с собой. Но вместо того, чтобы идти по тропинке к Голубому Бассейну, она разыскала маленький садик в гроте и села там на каменную скамейку.
— Садись, Гаран. Я многое должна сказать, а времени для этого у меня мало. Во-первых, дай посмотреть на тебя. Сколько же времени прошло? Три года, не так ли? Я могу даже сказать тебе количество в часах. Ах, почему ты не родился?… Но достаточно! Ты сделал разумно для себя, Гаран.
— Только потому, что… — начал я горячо, но ее нежные пальцы поспешили запечатать мои непослушные губы, преградив путь потоку опрометчивых слов.
Не то, Гаран, не то! Существуют другие вещи, о которых мы должны поговорить. Ты, кажется, рылся в опасных омутах знаний, задавая щекотливые вопросы неподходящим людям. Что ты узнал?
Я пожал плечами.
— Довольно немного. Каждая тропинка приводит в конце концов к глухому барьеру.
Она кивнула.
О, они умны, очень умны. Но ты сделал кое-что для начала. Поэтому — будь бдительным, оглядывайся назад по ночам, Гаран.
— Я увидел его впервые час назад.
— Трэн, как и ты, прикладывает свое ухо к земле и таким образом слышит вещи, не предназначавшиеся ему. Дважды его путь тайного расследования пересекался с твоим, и тогда он понял, что здесь существует другой, кто сомневается в будущем.
— Значит, у тебя есть какая-то определенная мысль о том, что нагрянет? — прервал я нетерпеливо.
— Еще нет. Неделю тому назад здесь открылся новый дворец удовольствий в квартале Сотан.
Я нахмурился, сбитый с толку ее быстрой переменой темы разговора.
— Да, мой помощник говорил мне.
Было бы неплохо, если бы ты посетил его, Гаран.
— Но… — торопливо запротестовал я.
— О, достаточно хорошо известно, что ты не ходишь в подобные места, но позволь мне уговорить тебя побывать там сегодня ночью.
Ошеломленный собственными спущенными с цепи эмоциями, я добрался до посадочной площадки и своего флайера.