— Что случилось в Ру?
— Ничего такого, на что я мог бы наложить свою руку, иначе я быстро бы покончил с этим, можешь быть уверен, — многозначительно сказал он. — Это всего лишь растущая тревога, перешептывания, источник которых я не могу проследить, необоснованные слухи, мятежные разговоры. Скажу тебе откровенно, Гаран, я сейчас одинок в Ру.
— Ты хочешь помощи? — предположил я.
Он встряхнул головой.
— Ты должен знать лучше меня, чем кто-то, парень. Когда это было, чтобы я бежал, скуля, к своим хозяевам? Нет, не помощь в материальном смысле.
— Не ты один страдаешь, — вмешался я резко.
— Что ты имеешь в виду?
— Не считая тебя, Анатана из Хола и еще одного человека, — я вспомнил ее в саду, — я также являюсь одиноким сегодня. Этим утром Император проверял мою лояльность.
— Что! — Он вскочил на ноги, глядя на меня в страшном изумлении.
— Это правда. И все потому, что я подобно тебе пытался обнаружить основу всей этой массы интриг, которые растут и увеличиваются по всему Кранду. Я тоже сражаюсь с призраками, Закат.
— Так, — он опять опустился на свое место, — какой же выход существует из этого положения? Ну, парень, похоже, мы снова в Улале, но в этот раз мы должны драться не кулаками, а умом. Давай поговорим и уясним, что же случилось за те годы, которые прошли с тех пор, как мы вместе сражались.
— Расскажи мне о Ру, — потребовал я.
Он нахмурился.
— Трудно выразить в словах то ощущение, которое охватывает меня, когда я передвигаюсь от гарнизона к гарнизону. Внешне все хорошо; в этом смысле все в порядке. Страна находится в мире с варварами, беспорядков на рудниках там нет. И все же я чувствую, будто иду по мосту, подпорки которого разрушены. Меня преследует мысль, что сердцевина этого проклятого дела лежит обнаженной перед глазами, и я не мог бы ее обнаружить.