Ознакомиться с содержанием можно и по краткому докладу референта или, скажем, по тенденциозному (а как же иначе?) изложению покинувшего этот кабинет прямо перед Эверсоном секретаря Комитета обороны империи. Сэр Эфраим стиснул челюсти. Что ж, похоже, он проиграл еще до того, как переступил порог. Но все равно он должен попытаться!
— Сэр, мой десятилетний опыт работы в Российской империи, опирающийся на мнение людей, полностью лояльных Британии и…
Он говорил долго. Почти полчаса. Приводил аргументы, казавшиеся ему крайне важными, цитировал, рассказывал о том, что видел собственными глазами.
Наконец посетитель выдохся. Премьер-министр некоторое время молчал, лаская сэра Эфраима благожелательным взглядом, — то ли ожидал продолжения, то ли подбирал слова для ответа. Впрочем, последнее вряд ли. Сэр Кэмпбелл-Баннерман был старым парламентским бойцом, а удержаться в палате общин, не имея ораторских способностей, было невозможно.
— Благодарю вас, друг мой, за столь беззаветный труд на благо Англии… — с непередаваемым пафосом начал сэр Кэмпбелл-Баннерман, поняв, что продолжения не будет.
И в этот момент Эверсон совершенно точно осознал — всё, он проиграл. Его колокола не услышаны.
И этот чертов русский, который, как он был совершенно уверен, является непримиримым врагом Британии, останется жив. Хотя Эфраим Эверсон был абсолютно убежден, что лучшим, а возможно, и единственно верным решением было бы бросить все силы на то, чтобы этот человек умер. Лучше для Британии, а не для самого Эверсона.
— Сэр, я понял, — вклинился он в едва заметную паузу в гладко текущей речи Кэмпбелл-Баннермана, похоже, позабывшего о том, что он находится не на трибуне палаты общин. — Благодарю вас за то, что вы нашли время ознакомиться с моим меморандумом и выслушать меня.
— Это мой долг, — с благодушной улыбкой отозвался сэр Генри.